Я вела его в таблице ещё с тех времён, когда мы с Дмитрием только начали жить вместе. Поэтому любое лишнее движение по расходам сразу бросалось мне в глаза.
В марте платежи за коммуналку вдруг подскочили на семь тысяч. Вода, электричество, газ — всё разом. И это было понятно: когда в квартире живут трое, это один уровень потребления. А когда пятеро, да ещё и кот, — совсем другой. Стиральная машинка почти не выключалась: Егор умудрялся за день испачкать по три комплекта одежды.
На еду у нас обычно уходило около тридцати пяти тысяч в месяц. В марте сумма выросла до пятидесяти. Егор ел только «свои» йогурты — по сто двадцать рублей за баночку, две штуки ежедневно. Если посчитать, выходило семь тысяч двести в месяц только на эти йогурты. Одна строка расходов — и уже такая сумма. Кристина, в свою очередь, спокойно брала себе фрукты, которые мы с Дмитрием раньше даже не покупали: манго, личи, виноград без косточек по четыреста рублей за килограмм. И покупалось всё это, разумеется, не на её деньги. Точнее, вроде как на общие, но холодильник-то заполняла я.
Однажды вечером я всё-таки не выдержала.
— Кристина, — начала я как можно спокойнее. — У нас заметно выросли траты. Может, ты начнёшь хотя бы немного участвовать в покупке продуктов?
Она взглянула на меня так, словно я предложила ей отдать мне половину квартиры.
— Марина, ты же знаешь, в каком я положении. У меня ремонт. Ты сама понимаешь, ремонт — это сплошные расходы. У меня сейчас каждая копейка расписана.
— Ремонт — это расходы, согласна, — ответила я. — Но продукты и коммунальные платежи тоже не из воздуха берутся. Только коммуналка выросла на семь тысяч в месяц. Еда — ещё на пятнадцать. Итого двадцать две тысячи сверху. Я специально посчитала.
— Ты серьёзно? — Кристина изумлённо приподняла брови. — Ты теперь каждую копейку высчитываешь? Дмитрий, скажи ей хоть что-нибудь. Она меня тут как на допросе держит.
Дмитрий сидел за кухонным столом, уткнувшись в телефон. Услышав своё имя, он поднял глаза, посмотрел сначала на меня, потом на сестру.
— Марин, ну мы же родные люди, — произнёс он примирительно. — Потерпи ещё немного. Ремонт скоро закончится.
— Когда именно? — спросила я. — Не «скоро», а дата. Назови конкретно.
— Ну… я точно не знаю. Скоро. Кристин, когда у тебя там?
— Бригада сказала, что к концу месяца всё доделают, — ответила она, даже не оторвавшись от тарелки. — Может, на пару дней дольше.
К концу месяца. Эту фразу мы уже слышали. И не один раз.
В тот же вечер я села за компьютер и оформила отдельную таблицу. В одну колонку внесла наши обычные траты до приезда Кристины. В другую — расходы после её появления. Разница за месяц вышла двадцать две тысячи четыреста рублей. За полтора месяца, которые Кристина прожила у нас, набежало тридцать три тысячи шестьсот. Отдельной строкой я добавила: «Каждое утро кормлю Егора завтраком — семь дней в неделю, пока Кристина спит».
На следующий день я положила распечатанный лист перед Дмитрием.
— Вот, — сказала я. — Это не скандал и не придирки. Это цифры. Тридцать три тысячи шестьсот рублей за полтора месяца. Я хочу, чтобы Кристина хотя бы половину коммуналки оплачивала. Три с половиной тысячи в месяц. Это не жадность. Это нормально.
Дмитрий взял лист, повертел его в руках. Я заметила, как его взгляд задержался на строке про завтраки Егора. Лицо у него стало напряжённым, брови сошлись.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я с ней поговорю.
Но разговора так и не случилось. Ни вечером. Ни на следующий день. Ни спустя неделю. Один раз я спросила: «Ты говорил с ней?» Дмитрий ответил: «Не было подходящего момента». Какой особенный момент нужен, чтобы сказать взрослой сестре: «Внеси три тысячи за коммуналку», — для меня осталось загадкой.
А потом Егор залил мой рабочий ноутбук соком. Обычным яблочным соком из пакета. Прямо на клавиатуру. Я вышла в туалет буквально на две минуты, а когда вернулась, ноутбук уже стоял в липкой луже. Сушила я его потом двое суток. Пробел после этого залипал ещё почти месяц.
Кристина лишь пожала плечами:
— Не надо было оставлять его на диване. В доме ребёнок. Дети же всё хватают.
Ноутбук стоил сорок семь тысяч. Замена клавиатуры обошлась в четыре с половиной. Кристина не предложила компенсировать ни рубля. Даже элементарного «прости» я от неё не услышала.
В апреле я случайно столкнулась с Ольгой, подругой Кристины. Это произошло в торговом центре. Мы остановились, разговорились, и Ольга, совершенно ничего не подозревая, сказала фразу, после которой у меня словно воздух из лёгких выбило.
— А Кристина, кстати, молодец. Так быстро с ремонтом разобралась. За месяц всё закрыли. Бригада попалась шустрая. В марте уже закончила, она мне тогда ещё фотографии присылала: плитка красивая, обои новые. Прямо загляденье.
Я стояла возле витрины с сумками и чувствовала, как у меня каменеет челюсть.
В марте.
Ремонт был завершён ещё в марте.
А сейчас уже конец апреля. И Кристина живёт у нас четвёртый месяц.
В тот вечер я проверила телефон Дмитрия. Не из ревности — у нас был общий доступ к банковскому приложению по отпечатку, мы сами так договорились. Я открыла историю переводов.
Двенадцатого марта — перевод Кристине. Пятнадцать тысяч рублей.
Двадцать шестого марта — ещё десять.
Четвёртого апреля — двенадцать тысяч.
Итого тридцать семь тысяч за полтора месяца. Из нашего общего бюджета. Дмитрий отправлял деньги сестре и ни разу не сказал мне об этом.
Я положила телефон на тумбочку и легла на спину. Потолок перед глазами будто плыл. Тридцать семь тысяч. Плюс двадцать две тысячи ежемесячно на еду и коммуналку. За четыре месяца Кристина обошлась нашей семье минимум в сто двадцать тысяч рублей. И при этом её ремонт давно был закончен.
На следующий день Кристина сидела на кухне вместе с той самой Ольгой. Они пили кофе. Мой кофе. Из моей турки. Я зашла просто налить себе воды.
— Да и что ей ещё делать? — говорила Кристина, даже не стараясь говорить тише. — У неё же ни детей, ни настоящих забот. Сидит одна в четырёх стенах. Ей радоваться надо, что у неё дома хоть какая-то движуха появилась.
Ольга увидела меня первой и резко замолчала. Кристина обернулась следом. Тоже притихла. Но не покраснела. Не смутилась. Даже глаз не отвела.
Я поставила стакан на стол.
— Кристина, — сказала я.
