Тонкий звон бокала, задевшего край тарелки, почти утонул в многоголосом шуме закрытого ресторанного зала. Но для Оксаны этот едва слышный звук прозвучал как знак: всё начиналось именно сейчас. Она занимала место почти у самого конца вытянутого стола и молча следила, как официанты расставляют перед гостями горячие блюда. Плотные бордовые шторы наглухо отсекали дневной свет, а тяжелые люстры лили на лица присутствующих тусклое золотистое сияние, делая морщины резче и надежно пряча истинные эмоции.
Тарас расположился во главе стола. Всего три часа назад совет директоров официально утвердил его главным руководителем холдинга, и теперь он, оживленный и уверенный в себе, рассказывал инвесторам о будущих проектах, широко размахивая руками и улыбаясь так, будто весь мир уже лежал у его ног.
По правую сторону от него сидела Галина Аркадьевна. Свекровь с холодной аккуратностью резала стейк на ровные кусочки и при этом не отводила от Оксаны тяжелого, пристального взгляда, в котором было больше приговора, чем любопытства.
Когда принесли десерт, а несколько гостей поднялись и вышли на террасу подышать воздухом, Тарас коротким, почти ленивым движением подозвал своего помощника. Тот без лишних слов положил перед Оксаной плотный конверт из шершавой бумаги.
— Не будем превращать вечер в затяжные объяснения, — сказал Тарас, поправляя манжеты рубашки. Его голос звучал сухо и официально, именно так он обычно разговаривал с подрядчиками, допустившими ошибку. — Там соглашение. Дом в закрытом поселке остается тебе. Деньги уже перечислены на твой счет. За все эти годы это более чем достойная компенсация.
Оксана медленно вскрыла конверт. Внутри лежал документ о разделе имущества. Всего три страницы плотного текста, но последний абзац сразу бросался в глаза: она полностью отказывалась от любых требований к компании и соглашалась принять на себя ответственность за все документы, которые когда-либо подписывала как финансовый контролер.
Дом, о котором Тарас говорил так щедро и красиво, давно был заложен. На нем висели три незакрытых кредита, тяжелых и безнадежных, а перечисленной суммы не хватило бы даже на полугодовые проценты.
— То есть все эти долги должна гасить я? — негромко спросила Оксана, не поднимая глаз от безупречно напечатанных строк.
Галина Аркадьевна звонко рассмеялась и отложила десертную вилку в сторону.
— Подписывай и исчезай, — процедила она, промокнув губы салфеткой. — Восемнадцать лет ты прожила на всем готовом. В этот дом явилась с одним жалким чемоданом из дешевого кожзама. Тарасу нужна женщина соответствующего уровня, а не простоватая хозяйка, которая только пыль вытирать умеет. Вот Дарина, к примеру, говорит на трех языках и понимает, как вести бизнес. А ты свою роль уже сыграла.
Дарина, двадцатипятилетняя начальница пиар-отдела, сидела через несколько мест от Галины Аркадьевны. Услышав свое имя, она чуть поправила безупречно уложенные волосы и скромно улыбнулась, даже не оторвавшись от экрана телефона.
Восемнадцать лет назад Оксана, тогда еще ведущий аудитор в солидной компании, поверила в молодого мужчину, у которого за душой имелись лишь старый склад на окраине и непомерные амбиции. Ради него она оставила работу с большими перспективами. Ночами сидела за кухонным столом, придумывала для Тараса рабочие схемы, проверяла договоры и заранее отсеивала тех, кому нельзя было доверять.
