Оксана выключила зажигание и еще какое-то время не выходила из машины. Она молча разглядывала глубокие колеи, грубо разрезавшие ровный, нетронутый снег у самого крыльца. Следы от широких шин тяжелого автомобиля тянулись почти до ступенек. А рядом, прямо посреди аккуратно выложенной камнем дорожки, нелепо приткнулся запыленный зеленый минивэн с багажником на крыше.
Она неторопливо сняла кожаные перчатки. Холод тут же впился в пальцы, но Оксана почти не почувствовала мороза.
До их с Тарасом росписи оставалось всего шесть дней. Дом этот перешел ей от дедушки. Три года она вкладывала сюда все, что удавалось отложить. Подбирала цвет стен, ругалась с мастерами из-за криво уложенной доски, по ночам просматривала объявления в поисках старинных медных дверных ручек. Ей хотелось привезти Тараса сюда уже после ЗАГСа — в их новый, готовый для жизни дом. Сам жених в ремонте участия почти не принимал: говорил, что после работы в офисе еле держится на ногах. Оксана не давила на него и все делала сама.
Она толкнула калитку. На резных перилах веранды висел брошенный как попало полосатый коврик. Чуть поодаль сушились чужие серые спортивные штаны.
Входная дверь оказалась не заперта и даже приоткрыта. Оксана переступила порог — и внутри у нее болезненно сжалось.
По дубовому паркету, на который она собирала деньги два месяца, растекались грязные лужицы со следами дорожной соли. Прямо в этой жиже стояли тяжелые зимние ботинки, женские сапоги и старые, стоптанные кроссовки. У стены высились огромные клетчатые сумки, перетянутые веревками, коробки из-под бананов и древняя микроволновка с пожелтевшим пластиком.
Из комнат тянуло затхлым запахом старых вещей, нафталином и какими-то слишком резкими приправами.
Оксана прошла дальше, в гостиную.
На ее светлом диване развалился младший брат Тараса — двадцатилетний Богдан. Он закинул ноги в сырых носках прямо на подлокотник и, не отрываясь, листал что-то в телефоне. На стеклянном журнальном столике лежала раскрытая газета, а на ней — надкусанная палка сырокопченой колбасы.
Возле панорамного окна младшая сестра Тараса, Соломия, с хозяйским видом отдирала защитную пленку с новеньких жалюзи.
С кухни доносился грохот посуды. Там распоряжалась Тетяна Ивановна. Будущая свекровь стояла у столешницы из искусственного камня и с уверенным размахом отбивала кусок мяса тяжелым деревянным молотком. Разделочная доска постоянно съезжала в сторону, и удары то и дело приходились прямо по каменной поверхности.
— Добрый день, — произнесла Оксана ровным, почти бесцветным голосом.
Тетяна Ивановна дернулась от неожиданности, махнула молотком мимо мяса и резко обернулась. Через секунду ее лицо расплылось в широкой, чересчур натянутой улыбке.
— Ой, Оксаночка! А мы тебя сегодня и не ждали. Заходи, не стой на холоде. Я вот решила гуляш приготовить, пока дети вещи раскладывают.
Оксана посмотрела сначала на подлокотник дивана, где уже темнело мокрое пятно от носков Богдана, потом — на газету с колбасой.
— Объясните, что здесь происходит? — ее голос прозвучал глухо. — И чьи сумки и коробки стоят в прихожей?
Тетяна Ивановна отложила молоток в сторону и машинально стала вытирать ладони.
