Тетяна Ивановна дернула с крючка кухонное полотенце и принялась тщательно тереть пальцы, будто именно в этом сейчас заключалась главная проблема.
— Это наши вещи, — с невозмутимой уверенностью произнесла она и пригладила волосы у виска. — Мы здесь немного поживем, до вашей свадьбы. У нас дома стояк вскрыли, трубы меняют, воду перекрыли. Тарас сказал, что у тебя все уже готово: тепло есть, комнаты пустые. Так зачем нам в грязи и пыли торчать?
Соломия наконец отцепилась от жалюзи, которые до этого дергала туда-сюда, и подошла ближе. Руки она сложила на груди так, словно пришла не в чужой дом, а на семейный совет.
— Мы решили заранее перебраться, — добавила она с легкой усмешкой. — Заодно тебе поможем. Платье приведем в порядок, меню продумаем, все обсудим. Домина-то у тебя какая — одной тут и правда можно с ума сойти от тишины.
— Перебраться? — Оксана медленно перевела взгляд на старую микроволновку, торчавшую между коробками в коридоре. — Вместе с ковриками, посудой и бытовой техникой? Из-за труб, которые обычно меняют за день?
Богдан, развалившийся на диване, коротко фыркнул, даже не подняв головы от телефона.
— Да не кипятись ты, — лениво бросил он. — Мы тебе не помешаем. Я вообще наверху буду зависать. Кстати, там в спальне одна розетка не пашет. Скажи своему электрику, пусть глянет.
Оксана сунула руку в карман пуховика и вытащила телефон. Пальцы будто стали чужими, экран слушался не сразу. Она нашла в списке номер Тараса и нажала на вызов. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке щелкнуло, и раздался его голос. На заднем плане глухо играла музыка из автомобильной магнитолы.
— Да, зай, привет. Я за рулем, давай быстро.
— В моем доме сейчас находятся твоя мать, брат и сестра, — ровно сказала Оксана, не отводя взгляда от Тетяны Ивановны. — Они раскладывают свои вещи и отбивают мясо прямо на моей столешнице.
Музыка стала тише. Тарас тяжело выдохнул.
— Оксан, я собирался вечером все объяснить. У мамы правда неприятность с трубами. Я подумал: дом же уже готов, ну почему бы им недельку там не пожить?
— Ты дал им ключи от моего дома? — уточнила она очень тихо. — Не спросив меня?
— Ну вот, начинается, — раздраженно протянул Тарас и цокнул языком. — Что значит «моего»? Через шесть дней мы расписываемся. У нас все будет общее. Моя семья — теперь и твоя семья. Веди себя нормально, не выставляй меня идиотом перед матерью. Пусть поживут, им там удобно.
— У них есть трехкомнатная квартира, — так же сдержанно ответила Оксана. — Если у них отключили воду, они могут снять номер в гостинице. Я не разрешала никому заселяться сюда.
— Слушай, хватит выносить мне мозг! — сорвался он. — Ты из пустяка устраиваешь скандал. Если ты сейчас выгонишь мою мать, я еще подумаю, надо ли нам вообще идти в ЗАГС. Все, потом перезвоню.
Связь оборвалась.
Оксана медленно опустила телефон. Тетяна Ивановна стояла у плиты с таким выражением лица, будто только что выиграла спор.
— Ну что, убедилась? — сладко спросила она. — Я же сказала: Тарасик разрешил. Мужчина в доме решает. Давай снимай куртку, сейчас за стол сядем, поговорим по-семейному.
— Богдан, убери ноги с дивана, — произнесла Оксана.
Парень нехотя покосился на нее поверх экрана.
— И что будет? Тарас сказал, что мы тут живем.
Оксана не стала продолжать. Ни одного слова больше не сказала. Она развернулась, прошла в прихожую, переступив через грязные мокрые следы на полу, вышла наружу и плотно прикрыла за собой дверь.
Ледяной ветер ударил в лицо, мгновенно остудив горячие щеки. Оксана села в машину, завела двигатель и включила печку, ожидая, когда салон начнет наполняться теплом.
