Собирались они торопливо и зло: хлопали дверцами, огрызались друг на друга, бросали обвинения через плечо. Соломия с перекошенным от раздражения лицом сорвала с окна жалюзи и с силой кинула их на подоконник. Богдан, пыхтя, пинками подталкивал коробки к выходу, оставляя на полу новые грязные следы. Тетяна Ивановна, не переставая шипеть проклятия, натягивала пуховик прямо поверх домашнего халата.
Оксана стояла чуть в стороне. Она не вмешивалась, не подгоняла и не оправдывалась. Просто смотрела, как люди, которые еще час назад вели себя здесь хозяевами, выносят из ее дома свои вещи.
Минут через двадцать старенький пыльный минивэн, громко взревев мотором, выехал за ворота и исчез за поворотом.
Владислав Николаевич тем временем закончил возиться с замком. Несколько раз проверил, как поворачивается ключ, удовлетворенно кивнул и передал Оксане новую связку. Она рассчиталась с мастером, отдельно поблагодарила участкового и, когда за ними закрылась дверь, впервые за весь день глубоко выдохнула.
В доме все еще висел тяжелый запах еды и чужих вещей. На кухонном столе одиноко валялся надкусанный кусок колбасы. В коридоре паркет потемнел от грязи и влаги.
Телефон в кармане пуховика надрывался так, будто его пытались разбудить силой. Оксана достала мобильный. На экране светились десять пропущенных от Тараса. Она нажала на вызов и сразу включила громкую связь.
— Ты вообще соображаешь, что натворила?! — голос бывшего жениха сорвался почти на визг. — Мама мне звонит, рыдает! Ей плохо, сердце прихватило! Ты правда привела участкового? К моей семье?!
— Я вызвала участкового к посторонним людям, которые испортили мне пол, — ровно произнесла Оксана, наливая в ведро теплую воду и добавляя туда моющее средство.
— Какой еще пол?! — взорвался Тарас. — Ты выгнала их, как каких-то бродяг! Ты меня унизила! Если сейчас же не позвонишь маме и не начнешь просить ее вернуться, я отменю ресторан. Поняла? Свадьбы не будет!
— Я в курсе, — спокойно сказала Оксана. — Ресторан я отменила еще полчаса назад. А твои вещи, которые оставались в моей квартире в городе, курьер завтра утром доставит тебе прямо в офис.
На другом конце провода наступила тягучая пауза. Тарас явно не был готов услышать не оправдания, а готовое решение.
— Оксан… ты это серьезно сейчас? — уже тише спросил он. — Из-за того, что мама хотела пару дней пожить у нас, ты все ломаешь?
— Это не «у нас», Тарас. Это мой дом. И хорошо, что я успела понять до ЗАГСа, как ты и твои близкие относитесь к моим границам. Больше мне не звони.
Она отключила вызов и тут же отправила его номер в черный список. Следом туда же отправились контакты Тетяны Ивановны, Соломии и Богдана.
Потом Оксана принялась за уборку. Медленно, тщательно, участок за участком, она отмывала коридор, пока темные разводы не исчезли с паркета. Собрала разбросанные газеты, выбросила колбасу, протерла стол. После этого распахнула окна на первом этаже, и морозный воздух с запахом хвои хлынул внутрь, быстро вытесняя остатки чужого присутствия.
Когда дом снова стал похож на ее дом, Оксана заварила крепкий черный чай с чабрецом, взяла чашку и устроилась на очищенном диване.
Впереди ее ждало много неприятных разговоров: нужно было сообщить гостям, что свадьбы не будет, вернуть платье, выдержать любопытство знакомых и неизбежные пересуды.
Но сейчас, наблюдая, как за окном кружатся снежинки, Оксана чувствовала только странную, почти невесомую свободу. Дом снова принадлежал ей одной. И больше никто не мог ворваться сюда со своими порядками, в грязной уличной обуви, и решить, что имеет право распоряжаться ее жизнью.
