Я медленно отодвинула ложку к краю тарелки, и сухой металлический стук о фарфор разрезал кухонную тишину, будто сигнал к началу поединка. Тарас не сводил с меня глаз — зрачки сжались в тонкие точки, а в ладони он так стиснул распечатку моего банковского счёта, что костяшки побелели. Бумагу он, очевидно, вытащил из общей стопки на моём рабочем столе.
— Пятьсот тысяч, Оксана, — произнёс он хрипло, и в его голосе переплелись обида и жадность. — У тебя на счету лежит полмиллиона, а я считаю, наскребём ли мы на зимнюю резину. Мы вообще семья или ты здесь как соседка с личным резервом?
Я смотрела на него и пыталась разглядеть того человека, за которого три года назад выходила замуж. Но вместо него напротив сидел кто‑то другой — за последний год наш брак превратился для него в бесконечную ревизию. Тарас трудился менеджером в строительной компании: зарплата стабильная, но без размаха. Я же, работая ландшафтным архитектором на фрилансе, жила по принципу «то пусто, то густо». И когда после тяжёлого проекта для загородного отеля наконец случилось это самое «густо», муж воспринял его как общий выигрыш в лотерею.
Наша кухня в Днепре всегда казалась островком тепла: светлые льняные занавески, аромат свежей выпечки, ряд глиняных кружек на открытой полке. Сейчас же всё это выглядело декорацией к затянувшейся семейной драме. Тарас отодвинул тарелку с рагу — он почти не притронулся к ужину.
— Эти деньги я заработала за три месяца жизни на стройке, — ровно сказала я, хотя внутри всё звенело от напряжения. — Спала по четыре часа, дышала цементной пылью, спорила с прорабами до сипоты. Это мой резерв. Моя страховка на случай, если снова будет «пусто».
— Страховка? — он усмехнулся с горечью и всплеснул руками так резко, что качнулась люстра. — А ничего, что Юлии сейчас нужнее? У них с мужем ипотека тянется хвостом, банк уже пугает коллекторами. Мы же родные, Оксана! В семье не бывает «моих» и «твоих» денег. Или мне нужно встать перед тобой на колени, чтобы попросить помощи для сестры?
Этот аргумент про «родных» он доставал каждый раз, когда не находил других доводов — как поношенный свитер, которым пытаются прикрыть прореху. Юлия умела создавать трудности на пустом месте: то оформить в кредит новый айфон при нулевых доходах, то ввязаться в сомнительную покупку, рассчитывая, что кто‑нибудь обязательно выручит. И я уже чувствовала, что разговор только набирает обороты, приближаясь к точке, за которой нам обоим придётся сказать вслух то, о чём мы раньше предпочитали молчать.
