— Простите, что вы сейчас сказали? — Оксана медленно поднялась со стула, выпрямив спину.
Татьяна Петровна застыла на пороге кухни. Губы её были сжаты в тонкую линию, руки скрещены на груди, подбородок вздёрнут. Несмотря на то что она была ниже невестки, смотрела сверху вниз — с тем выражением, которое не оставляло сомнений: она уверена в своей правоте.
— Я повторять не собираюсь, — отчеканила свекровь, делая паузу между словами. — У тебя вечно всё не так. То ремонт выполнен кое-как, то обои выбраны безвкусные. А теперь ещё и внука против меня настраиваешь.
— Я Артёма ни на что не настраивала, — Оксана старалась держать голос ровным, хотя внутри уже закипало раздражение. — Он сам сказал, что не хочет проводить у вас выходные, потому что вы его постоянно одёргиваете. Для ребёнка это естественная реакция.
— Естественная? — Татьяна Петровна сделала шаг вперёд, и Оксана машинально отступила к окну. — Нормально — это когда дети слушаются старших! А твой… избалованный. По дому ничего не делает, учится спустя рукава. Я бы за лето быстро его дисциплинировала, если бы ты не встала в позу и не отменила поездку.
— Никто ничего не отменял. Мы решили, что в этот раз Артём поедет к моей маме. Они давно не виделись.
— К твоей маме, значит? — свекровь всплеснула руками. — Ей можно, а мне — нет? Это как понимать? Я хуже?
В висках у Оксаны запульсировала знакомая боль. Этот разговор, с разными формулировками, длился уже третий год — с тех пор как они с Игорем поселились здесь.
— Татьяна Петровна, давайте не будем начинать. У нас выходной. Я хочу тишины, а не очередного скандала.
— Отдыхать ей хочется, — с насмешкой протянула свекровь. — Отдыхать будешь на пенсии. Сейчас нужно думать о семье. О муже, о сыне. Игорь с утра до вечера вкалывает, а ты к мамочке собралась.
— Игорь работает обычную офисную работу, — возразила Оксана, чувствуя, как терпение подходит к пределу. — И я работаю. Мы оба приносим доход. Нам хватает.
— Да что ты говоришь? — Татьяна Петровна подошла ближе, запах её тяжёлых духов ударил в нос. — А квартиру эту кто купил? Игорь ипотеку оформлял, деньги вкладывал. Не забывай.
По спине Оксаны пробежал холодок.
— Простите, но вы ошибаетесь. Квартира принадлежит мне. Я приобрела её ещё до свадьбы.
Свекровь замерла, затем коротко рассмеялась — так смеются над глупой шуткой.
— Твоя? Не смеши. Откуда у тебя такие средства? Ты же совсем девчонкой была, когда с Игорем познакомилась.
— Я окончила университет и два года работала. Родители помогли с первоначальным взносом, когда поняли, что снимать жильё бессмысленно. Это был их подарок.
Смех исчез. На лице Татьяны Петровны появилось недоверие.
— Документы я видела. Там фамилия Игоря.
— Там моя фамилия, — твёрдо ответила Оксана. — Я её не меняла после замужества. И собственность оформлена на меня. При желании можете проверить.
На кухне воцарилась тишина. Часы на стене отчётливо отстукивали секунды, холодильник тихо гудел. Сверху доносился звук дрели — сосед что‑то ремонтировал.
— Даже если так, — свекровь снова расправила плечи, — веди себя достойно. Не забывай, кто здесь главный.
— Главный? — Оксана едва сдержала удивлённый смешок. — Если жильё оформлено на меня, то хозяйка здесь я. А вы — гость. И давайте вести себя соответственно.
— Ты как разговариваешь? — голос Татьяны Петровны сорвался на крик. — Я мать твоего мужа! Я ему жизнь посвятила! А ты кто? Сегодня здесь, завтра — нет!
— Завтра что? — в голосе Оксаны прозвучала неожиданная твёрдость.
— Завтра Игорь выставит тебя за дверь вместе с чемоданами! — выпалила свекровь. — И плевать ему будет, на кого оформлена квартира. Я ему скажу — он мужик, он…
— Давайте позвоним ему прямо сейчас, — Оксана взяла телефон со стола. — И спросим, собирается ли он меня выгонять.
Пальцы слегка дрожали, но голос оставался спокойным. Три года она терпела. Три года слушала бесконечные замечания: о том, как она готовит, убирает, воспитывает сына, строит карьеру. Она убеждала себя, что нужно время — и всё наладится. Но ничего не менялось.
Сначала Татьяна Петровна ограничивалась советами. Потом стала перекладывать вещи в шкафах «поудобнее». Затем — поучать, как правильно растить Артёма. А в последние месяцы вела себя так, будто это её территория, а Оксана — временная квартирантка.
— Звони, — побледнев, но не сдаваясь, произнесла свекровь. — Только не надейся, что он тебя поддержит. Сын — это навсегда. А жена… жена — дело наживное.
Внутри у Оксаны что‑то болезненно сжалось. Эту фразу она слышала и раньше, но сегодня она прозвучала особенно жёстко.
— Сейчас и узнаем, — тихо сказала она, нажимая кнопку вызова.
Гудки тянулись бесконечно. Игорь не отвечал. После нескольких сигналов включился автоответчик. Оксана сбросила вызов, чувствуя ком в горле.
— Не берёт? — на губах Татьяны Петровны мелькнула победная улыбка. — Думаешь, он ради тебя с работы сорвётся? Человек трудится, деньги зарабатывает, а ты скандалы устраиваешь.
— Это не скандал. Это разговор, — спокойно ответила Оксана. — И мы его продолжим, когда Игорь вернётся.
— Продолжим, — кивнула свекровь. — Только подумай, с кем ты споришь. Кто ты такая, чтобы указывать матери своего мужа? В нашей семье невестки всегда знали своё место.
— Уважение не вымогают, — негромко произнесла Оксана. — Его заслуживают.
— Что ты сказала? — глаза Татьяны Петровны расширились.
— Я устала молчать. Вы приходите без предупреждения, переставляете мои вещи, обсуждаете меня при ребёнке, говорите Артёму, что я плохая мать. Вы вмешиваетесь в наши отношения. И после этого требуете поклонов?
— Я такого не говорила! — возмутилась свекровь. — Ты ещё и лжёшь? Сначала ребёнка против меня настраиваешь, теперь мужа хочешь?
Она не договорила.
В прихожей щёлкнул замок, хлопнула входная дверь. В коридоре появился Игорь — усталый, с пакетом продуктов.
— Я дома, — произнёс он и сразу ощутил напряжение. — Что происходит?
Обе женщины молчали, глядя друг на друга.
— Игорь, — первой заговорила Татьяна Петровна, и голос её мгновенно стал жалобным. — Твоя жена заявила, что я здесь никто. Что квартира её и мне тут не место. После всего, что я для тебя сделала!
Игорь перевёл взгляд на Оксану.
— Это правда? Что случилось?
Она помолчала, собираясь с мыслями. Можно было рассказать всё — и про угрозы, и про «жена — дело наживное», и про обещание выставить её за дверь. Но её остановило сомнение: поймёт ли он? Ведь он каждый вечер возвращался домой уставшим, стараясь не замечать напряжения между двумя самыми важными женщинами в своей жизни, и сейчас ей предстояло решить, готова ли она разрушить это хрупкое равновесие окончательно.
