Вечер вторника ничем не отличался от десятков предыдущих. Оксана возилась у плиты, негромко подпевая мелодии, льющейся из радиоприёмника, а Тарас, как это часто бывало, вернулся позже обычного и теперь осторожно провернул ключ в замке, стараясь не шуметь.
Из прихожей донёсся шорох пакета. Оксана автоматически отметила: звук странный, совсем не такой, как от обычного кулька с продуктами. Обычно муж по дороге прихватывал хлеб или молоко, если она просила. Сегодня же он не звонил и ни о чём не спрашивал.
— Ксан, ты где? — позвал Тарас, и в его тоне угадывалось едва скрываемое ликование. — Выходи, надо поговорить.
Она промокнула ладони кухонным полотенцем и вышла в коридор. Муж стоял посреди прихожей с широкой улыбкой и держал два ярких глянцевых проспекта.
— Сюрприз! — он театрально взмахнул ими. — Это тебе к Восьмому марта. Точнее, подарок на все праздничные выходные.
Оксана взяла холодную, скользкую бумагу. На обложке — подсвеченный бассейн, окружённый пальмами, и крупная надпись: «Spa-отель “Лесная заводь”. Романтический уикенд для двоих». Внутри — подробности: процедуры, термальные зоны, шведский стол, тренажёрный зал.
— Тарас… — протянула она, ощущая неприятный узел под рёбрами. — А на какие даты это забронировано?
— С восьмого по девятое! — с воодушевлением ответил он, стягивая куртку. — Утром восьмого выезжаем, девятого возвращаемся. Можно было задержаться и дольше, но я решил, что лучше вернуться к вечеру воскресенья, чтобы нормально выспаться перед работой. Ну что, оценишь мою идею?
Она молча переводила взгляд с буклета на его лицо.
— Тарас… — начала Оксана осторожно. — Но мы же договорились иначе. Восьмого мы собирались к моим родителям. Я тебе говорила об этом ещё на прошлой неделе. Мы всё обсудили.
Его улыбка слегка померкла, хотя полностью не исчезла. Похоже, он решил, что она просто не поняла масштаб сюрприза.
— Ксан, ну при чём тут родители? — он шагнул ближе и обнял её за талию. — Это твой праздник. Хочу, чтобы он прошёл только для нас двоих. Без поездок, без долгих застолий и разговоров. Ты, я, вода, массаж — и никаких забот. Просто расслабься.
— Я не собираюсь расслабляться в этот день, — мягко, но твёрдо сказала она, освобождаясь из его рук. — Я хочу поехать к маме и папе. Мы и так видимся с ними всего пару раз в месяц. А Восьмое марта для меня всегда было семейным праздником.
— Семейным? — переспросил Тарас, и в голосе впервые прозвучала колкость. — А мы с тобой тогда кто? Чужие люди?
— Не переворачивай мои слова, — устало ответила Оксана и направилась обратно на кухню. Он сел на табурет напротив. — Мы семья. Но мои родители — тоже часть моей семьи. Я у них одна. Им важно, чтобы я приехала.
— Им важно, — повторил он с нажимом. — А то, что я твой муж и мне надоело каждый праздник проводить у твоих родителей, — это не считается? Двадцать третье февраля — у них. Новый год — тоже. Прошлое Восьмое марта — опять у них. А моего отца уже нет, и к моей маме мы выбираемся только по большим датам, да и то если она сама напомнит.
Оксана прикусила губу. С Верой Васильевной у неё сложились ровные, но прохладные отношения. Свекровь жила в том же городе, однако в её квартире Оксана всегда чувствовала себя скованно. И всё же упрёк мужа задел.
— Я предлагала на День матери поехать к Вере Васильевне, — тихо напомнила она. — Ты сам сказал, что у неё свои планы.
— Потому что они у неё действительно были! — вспыхнул Тарас. — А у твоих, уверен, единственная программа — ждать, когда приедет дочь с зятем. Ксан, я выматываюсь на работе всю неделю. И в единственный полноценный выходной хочу побыть с тобой, а не сидеть за столом и слушать бесконечные рассказы про твоего троюродного дядю и его завод.
— У родителей давно никто не курит, папа бросил, — машинально возразила она, хотя понимала, что дело совсем не в этом.
Её тревожило другое: рушилась привычная картинка. Она уже представляла, как они въезжают во двор, как мама, Мария Петровна, встречает их на пороге, укутанная в пуховый платок, как отец, Богдан Семёнович, спускается в погреб за банками с соленьями.
— Дело вообще не в этом, — жёстко произнёс Тарас, и по его тону было ясно, что разговор только начинается.
