Оксана всё-таки решилась.
— Татьяна сегодня сказала, что если я буду «качать права», ты без колебаний выставишь меня за дверь, — произнесла она ровно, почти бесстрастно. — Потому что я обязана знать своё место.
Игорь так и застыл с пакетом продуктов в руках.
— Мам, это правда? — медленно повернулся он к Татьяне.
Та явно не ожидала прямого удара.
— Я… не совсем так выразилась, — замялась она. — Я лишь напомнила, что старших нужно уважать. А она сразу в штыки, начала грубить…
— Я не грубила, — спокойно возразила Оксана. — Я всего лишь сказала, что эта квартира принадлежит мне.
— Опять про квартиру! — вскинулась свекровь. — Слышишь, Игорь? Она всё время этим размахивает! Хотя мы прекрасно понимаем…
— Мама, хватит, — Игорь поставил пакеты на пол и стянул куртку. — Давайте без крика. Оксана, может, ты пройдёшь в комнату? Я поговорю с мамой.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Это касается меня напрямую. Я останусь.
— Посмотри, какая смелая стала! — фыркнула Татьяна. — Игорь, ты бы приструнил её. Совсем распустилась.
— Мама, замолчи, — в голосе Игоря прозвучало то, чего Оксана почти не слышала раньше — жёсткость.
Свекровь опешила. Обычно сын сглаживал углы, соглашался, переводил разговор. Сегодня он не отступал.
— Скажи конкретно, — повернулся он к жене. — Что она сказала?
Оксана встретилась с ним взглядом. В его глазах читалась усталость, желание быстрее завершить конфликт и сделать вид, что ничего не было. Но сейчас отступать было нельзя.
— Она сказала: «Будешь перечить — мой сын тебя выгонит». И добавила, что жена — вещь временная.
В кухне повисла тяжёлая пауза.
— Мам? — тихо спросил Игорь.
Татьяна побледнела, но тут же взяла себя в руки.
— Это образно! Я просто хотела, чтобы она поняла…
— Что именно? — голос Игоря стал холодным. — Что моя жена — никто? Что я могу её выгнать по щелчку пальцев?
— Я не это имела в виду!
— А что? — он сделал шаг вперёд. — Почему каждый раз, приходя сюда, ты устраиваешь проверку? Почему критикуешь её за всё? Почему позволяешь себе такие слова?
— Потому что она делает из тебя слабого! — сорвалась Татьяна. — Ты стал другим! Слова против неё сказать не можешь! Она полностью тобой управляет!
— Я люблю Оксану, — устало произнёс Игорь, потирая переносицу. — И никуда её выгонять не собираюсь.
— Даже если она… — Татьяна запнулась, но всё же выпалила: — Даже если она тебе изменяет?
Слова повисли в воздухе, как удар.
— Что? — Игорь смотрел на мать так, будто видел её впервые. — Ты сейчас серьёзно?
— А откуда у неё эта квартира? — голос Татьяны стал визгливым. — Думаешь, просто так? Родители помогли? Или какой-нибудь «покровитель»? В институте ты её не знал, мало ли…
— Выйди, — тихо сказал Игорь.
— Что?
— Я сказал — выйди отсюда. Сейчас же.
Татьяна застыла, не веря услышанному.
— Ты меня выгоняешь? Родную мать?
— Ты перешла границу, — он смотрел на неё с болью. — Ты обвинила мою жену в грязи. Унижала её. Пыталась настроить меня против неё. Это недопустимо.
— Я ради тебя стараюсь! — слёзы потекли по её щекам. — Чтобы ты не пропал!
— Мы поговорим потом, — твёрдо сказал Игорь. — Но не сегодня. Уходи.
Несколько секунд она стояла неподвижно, словно надеялась, что сын передумает. Потом развернулась и направилась к двери. Уже на пороге бросила Оксане тихое:
— Вы ещё об этом пожалеете.
Дверь хлопнула. В прихожей остались её сумка и зонт.
Игорь тяжело опустился на стул, закрыв лицо ладонями.
— Прости, — глухо произнёс он. — Я не знал, что всё зашло так далеко.
Оксана подошла и обняла его за плечи. Слёз не было — только опустошение.
— Что теперь? — спросила она.
— Не знаю. Но так больше нельзя.
Из комнаты вышел Артём, сонный, с растрёпанными волосами.
— Мам, почему бабушка плакала?
Оксана присела перед сыном.
— Просто расстроилась. Всё хорошо, иди спать.
Когда мальчик снова лёг, накрывшись с головой, кухня погрузилась в тишину. Оксана сидела с остывшей чашкой чая, а Игорь бессмысленно водил пальцем по столешнице.
— Сегодня она точно не вернётся, — сказал он наконец. — Я позвоню завтра.
— Ты знаешь, что она умеет обижаться неделями, — тихо ответила Оксана. — А потом придёт, будто ничего не случилось.
— Но сегодня было слишком, — он покачал головой. — Обвинять тебя в измене…
Оксана глубоко вдохнула.
— Мне нужно кое-что показать тебе.
Он насторожился.
— Что-то серьёзное?
— Да. Но не то, что она придумала.
Она достала из шкафа папку с документами и положила перед ним.
— Здесь договор купли-продажи и право собственности. Квартира оформлена на меня задолго до нашего знакомства.
Игорь пролистал бумаги.
— Я знаю, что она твоя. Разве это когда-то имело значение?
— Для твоей мамы — да. Сегодня она грозила выставить меня на улицу, будто я живу здесь по её милости.
— Она сказала это сгоряча.
— Нет, Игорь. Она три года ведёт себя так, словно хозяйка здесь она. Переставляет вещи, делает замечания, проверяет, как я готовлю. А когда я напомнила, чья это квартира, заявила, что видела документы с твоей фамилией.
— Это неправда. Она их никогда не видела.
— Конечно. Она просто создаёт удобную версию реальности — и живёт в ней. А я каждый раз оправдываюсь.
Снова повисла тишина. За стеной приглушённо звучали голоса телевизора — кто-то смотрел вечернее шоу, смех ведущих казался чужим и неуместным.
Игорь медленно выдохнул.
— Я не замечал, насколько тебе тяжело.
— Ты не хотел замечать, — мягко поправила она. — Ты всё время пытался сохранить мир. Но мира не было. Была холодная война.
Он поднял на неё глаза.
— И что ты предлагаешь?
Оксана некоторое время молчала, собираясь с мыслями.
— Я ничего не требую. Я хочу, чтобы ты понял: если всё останется как есть, нам будет очень трудно. Я не могу жить в постоянном ожидании нападения. И Артём не должен расти в атмосфере, где его мать каждый раз вынуждена защищаться.
Она говорила спокойно, но внутри всё дрожало. Сегодня граница наконец была проведена. Теперь важно было её удержать.
Игорь кивнул, медленно, словно принимая решение.
— Ты права. Нам нужно установить правила. Чёткие. И я сам поговорю с мамой.
Оксана посмотрела на него внимательно. От того, как он выдержит этот разговор, зависело слишком многое.
