Когда холдинг наконец начал давать по-настоящему крупную прибыль, Тарас мягко, но настойчиво отодвинул ее от дел. Он повторял, что перед инвесторами должен стоять сильный, самостоятельный руководитель, а не мужчина, которому жена по вечерам помогает удержаться на плаву. Оксана тогда уступила. Согласилась стать просто супругой — тихой, удобной, не задающей лишних вопросов.
Три года назад все изменилось. Совершенно случайно ей попались на глаза отчеты, которые Тарас принес домой, и в нескольких строках цифры показались ей подозрительными. С того дня Оксана начала действовать осторожно. Под своей девичьей фамилией она устроилась удаленным экспертом в агентство корпоративного контроля и по ночам разбирала чужие финансовые схемы, изучала внутренние процессы компаний, сверяла документы и цепочки платежей. А потом, уже имея достаточно опыта и доступа, проверила бизнес собственного мужа.
То, что она обнаружила, оказалось куда страшнее ее предположений. Счета были выведены в отдаленные юрисдикции. Несколько фирм числились за людьми, которые к реальному управлению не имели никакого отношения. Но главным ударом стали сотни актов по выполненным заказам, где внизу стояла ее электронная подпись. Тарас годами аккуратно собирал конструкцию, в которой при первой серьезной проверке виновной должна была оказаться именно она.
Оксана вынула из сумки ручку. Пальцы неприятно одеревенели, но она заставила себя дышать ровно и не выдавать волнения.
— Здесь подписывать? — тихо спросила она, глядя на мужа.
— Не затягивай, Оксана. Нам еще с застройщиками встречаться, — Тарас бросил нетерпеливый взгляд на дорогие часы.
В ту же секунду телефон, лежавший возле столовых приборов, вспыхнул экраном. Пришло короткое сообщение с номера, который она не набирала уже четыре года.
«Файлы изучил. Группа готова. Итоговый акт не подписывай. Жди».
Оксана быстро убрала уведомление с экрана. Четыре года назад ее отец, Виктор Сергеевич, бывший офицер следственного управления, пытался предупредить ее о делах зятя. Тогда она вспылила, обвинила его в том, что он лезет в ее семью, и перестала отвечать на звонки. Теперь стало ясно: бывших профессионалов не существует. Этим утром она отправила ему защищенный архив со всеми материалами, и отец не стал задавать ни одного лишнего вопроса.
Оксана спокойно вернула ручку в сумку.
— Я не подпишу это, Тарас.
За столом повисла такая тишина, что стало слышно, как звенит хрусталь. Галина Аркадьевна поперхнулась водой.
— Что значит не подпишешь? — лицо Тараса резко потемнело, а прежняя мягкость исчезла из голоса. — Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать правила.
— Я ничего не диктую, — Оксана поднялась и поправила платье. — Просто сообщаю свое решение. Завтра заеду за вещами, когда вас не будет дома. Всего доброго.
Она развернулась и направилась к выходу. Спиной Оксана ощущала тяжелый, почти прожигающий взгляд мужа и слышала раздраженное шипение свекрови.
Оказавшись на улице, она не стала ехать в пустой загородный дом. Вместо этого вызвала такси и назвала адрес небольшой кофейни в спокойном районе. Ей оставалось закончить начатое.
Дарина появилась спустя сорок минут. Пиар-менеджер вошла с недовольным видом: было очевидно, что вечер она собиралась провести иначе и встреча с бывшей женой начальника в ее планы не входила.
— Оксана Викторовна, давайте быстро. У меня совсем мало времени, — сказала девушка, садясь за столик и даже не снимая пальто.
— Времени у тебя как раз почти не осталось, Дарина, — ответила Оксана и открыла планшет.
