Марина уже не раз обещала себе больше не задерживаться на работе до позднего вечера. Домой она обычно возвращалась через заброшенный пустырь за старыми постройками: так удавалось сэкономить почти целый квартал пути. Днем это место выглядело безобидно, даже уныло, но стоило сумеркам опуститься на город, как каждый шорох заставлял сердце сжиматься. Ветер будто нарочно скользил по затылку холодными пальцами, тревожа волосы и нервы. В тот несчастливый вечер уйти вовремя не получилось: квартальный отчет нужно было закончить во что бы то ни стало. Когда Марина наконец вышла из здания, небо уже затянуло тяжелыми тучами, луна спряталась за их плотной пеленой, и только редкие бледные просветы мелькали где-то высоко.
Она ускорила шаг, стараясь держаться бодро, но невольно прислушивалась ко всему вокруг. И вдруг из черноты возле угла полуразвалившейся постройки отделились две мутные тени.
— Куда так летишь? — хрипло протянул один.
— Да ей уже и спешить некуда, она как раз туда пришла, куда надо, — пьяно заржал второй. — Повезло нам сегодня, брат.
Они двинулись к ней, пошатываясь, но путь отрезали уверенно.
— Может, сама с нами прогуляешься по-хорошему? — снова прохрипел первый, скалясь кривой усмешкой. — Или нам тебя волоком тащить?
До Марины донесся тяжелый, кислый запах алкоголя. Она попятилась, чувствуя, как холод проваливается куда-то под ребра, и изо всех сил закричала:
— Помогите!
В ответ эти двое только громче расхохотались.
— Ори, ори, дурочка, — сказал один. — Тут тебя все равно никто не услышит.
В следующее мгновение грубые пальцы впились ей в запястье.
— И искать потом никто не станет.
Второй тоже потянулся к ней. Марина дернулась, попыталась вырваться, закричала еще громче, но от этого нападавшие словно только раззадорились. Внутри у нее с пугающей ясностью мелькнула мысль: если сейчас перестать сопротивляться, назад дороги уже не будет. Пока она бьется — остается хотя бы крошечный шанс. Девушка царапалась, вырывалась, пиналась, даже успела вцепиться зубами в руку одному из мерзавцев. Но силы были слишком неравны. Она уже почти прощалась со всем, что составляло ее жизнь, когда ночную тишину вдруг разрезал приближающийся рев мотоциклетного мотора.
Через секунду хватка на ее руках ослабла. В темноте послышались глухие удары, сдавленные стоны, злобные выкрики, ругань. Марина, задыхаясь, увидела, как оба ее преследователя с трудом поднимаются с земли, отплевываются и, осыпая кого-то проклятиями, бросаются прочь, спотыкаясь и оглядываясь.
— Ты цела? — рядом возник высокий широкоплечий парень и протянул ей руку.
Марина машинально отшатнулась. Ее все еще трясло так сильно, что она не могла сразу понять: опасность миновала.
— Не бойся, — мягче сказал он. — Эти двое уже унесли ноги. Смотри, что они с тобой сделали.
Он кивнул на ее рукав. Куртка была разорвана, ткань висела клочьями, пуговицы исчезли.
— В таком виде тебе одной идти нельзя, — добавил незнакомец. — Да и кто знает, где эти подонки теперь прячутся.
Только после этих слов Марина сумела втянуть в грудь воздух. Напряжение, державшее ее последние минуты, надломилось, и слезы сами хлынули из глаз. Парень не торопил ее, не задавал лишних вопросов, просто стоял рядом и ждал. Когда рыдания стихли, она попыталась рассмотреть спасителя, но в густом мраке различала лишь высокий рост, крепкую фигуру и темный силуэт.
— Я отвезу тебя домой, — сказал он так, будто решение уже принято.
Он осторожно взял ее под локоть и повел к мотоциклу, стоявшему неподалеку. Усевшись за руль, протянул Марине шлем и указал на место позади себя.
— Садись. Держись крепко. Адрес скажешь?
Она, все еще тревожно оглядывая пустырь, быстро назвала улицу и дом, забралась на заднее сиденье и обеими руками вцепилась в его широкую талию. Через несколько минут мотоцикл остановился у ее подъезда.
Под желтым светом фонарей Марина наконец смогла увидеть того, кто вытащил ее из беды. Ему было, наверное, около двадцати пяти. Высокий, сильный, ладно сложенный, он производил впечатление человека, привыкшего не бояться ни темноты, ни чужой угрозы. Черные с синеватым отливом волосы падали мягкими волнами почти до плеч. Темные, как уголь, глаза смотрели прямо, внимательно, будто сразу видели то, что другие не замечали. От этого взгляда по коже Марины пробежала новая дрожь, но теперь уже совсем иная. Парень был поразительно красив.
Сама она тоже редко оставалась без внимания. Длинные каштановые волосы спускались почти до талии, глаза имели глубокий зеленый оттенок, похожий на цвет влажного мха, а губы выделялись мягкой чувственной линией. Невысокая, стройная, с хрупкой на вид фигурой, она сейчас сама удивлялась, как вообще сумела так долго сопротивляться двум пьяным здоровякам.
Незнакомец смотрел на нее открыто, с явным восхищением.
— А ты дралась отчаянно, — усмехнулся он. — Прямо как дикая кошка. Я серьезно: не каждая так держалась бы.
В его голосе не было насмешки. Скорее уважение.
— Только пообещай мне, что больше никогда не пойдешь через тот пустырь.
— Не пойду, — Марина покачала головой, пытаясь унять неприятную дрожь внутри. — Просто там короче, чем в обход. Но я обещаю.
— Я ведь не смогу каждый вечер случайно оказываться рядом, — заметил парень уже с легкой улыбкой. — Кстати, как тебя зовут? Спас девушку, а имени даже не знаю.
— Ой, прости… и спасибо тебе огромное! — спохватилась она, вдруг поняв, что от потрясения даже не поблагодарила его как следует. — Я Марина. А ты?
— Арсений, — ответил он и ловким движением убрал со лба упавшую прядь.
— Ты из цыган? — невольно спросила Марина.
Он чуть нахмурился.
— Да. Это плохо вписывается в твои представления о бескорыстной помощи?
— Нет, что ты! — поспешно замахала она рукой, не сразу уловив иронию. — Просто я раньше цыган в жизни не встречала.
— А каких же ты встречала? — Арсений рассмеялся. — Неживых, что ли?
— Да ну тебя, — Марина попыталась изобразить обиду, но сама быстро поняла, как смешно это выглядит, и прыснула вслед за ним.
Смех неожиданно разрядил остатки ужаса. Ночь уже не казалась такой бездонной, а рядом с этим человеком страх отступал.
— Знаешь что, — вдруг серьезно сказал Арсений. — Давай я буду встречать тебя после работы. Каждый раз.
Он произнес это просто, но сам в ту же секунду будто удивился собственным словам. Внутри у него внезапно возникло ясное и сильное чувство: он не хочет отпускать эту девушку в темноту, не хочет даже думать, что с ней снова может случиться беда. Мысль была такой резкой, что Арсений на мгновение замолчал.
Марина не нашлась, что ответить. Она только кивнула. Слова застряли в горле, зато где-то в груди разлилось теплое, осторожное, почти счастливое чувство. Оба тогда еще не могли объяснить, что именно произошло между ними, но оба ощутили: случайная встреча случайной не была.
С того вечера Арсений действительно приезжал за ней после каждой смены. Он ждал у служебного входа, помогал надеть шлем, и мотоцикл уносил их прочь от города. Они почти не бывали в кафе и шумных местах. Куда больше им нравилось уезжать туда, где начинались поля, где небо казалось огромным, а воздух пах травой и водой. Иногда они сидели у озера, разводили костер, подрумянивали на огне ломтики хлеба, запекали в углях картошку и ели ее, обжигая пальцы и смеясь. В такие вечера Марина чувствовала себя удивительно спокойно, будто весь мир сузился до треска веток, теплого плеча рядом и темных глаз Арсения.
О его жизни в общине она почти не спрашивала. Понимала: там существуют свои правила, свои связи, свои тайны, и этот мир для нее чужой, непонятный. Ей хватало того, что Арсений рядом, что он смотрит на нее с нежностью, что от него исходит надежность и тепло. Он тоже не любил лишних слов, но Марина чувствовала глубину его привязанности без объяснений. Казалось, это счастье не закончится никогда.
Прошло полгода после их знакомства, когда Марина стала замечать за собой странную слабость. По утрам ее мутило, привычные запахи раздражали, усталость наваливалась без причины. Сомнения вскоре подтвердились: она ждала ребенка. Срок оказался уже четыре месяца.
Весь день Марина не находила себе места. Она то улыбалась, касаясь ладонью живота, то тревожилась, представляя разговор с Арсением. Ей хотелось рассказать ему сразу, как только он приедет. Но вечером, увидев его лицо, она поняла: что-то случилось. Обычно уверенный, живой, решительный, он был мрачен и словно внутренне надломлен. Поэтому Марина решила не начинать разговор на улице и дождалась, пока они доберутся до ее квартиры.
Дома Арсений не снял напряжения. Он ходил из угла в угол, потом остановился у окна, провел рукой по волосам и снова замолчал. Было видно, что он не знает, как произнести то, с чем пришел.
— Что-то случилось? — первой заговорила Марина, внимательно глядя на него. — Ты сегодня совсем сам не свой.
