Сонно моргая и растирая кулачками глаза, он приподнялся под пледом и спросил у матери:
— Мы приехали?
На лице у мамы застыло беспокойство, которое она старалась скрыть, но у неё плохо получалось.
— Нет, Илюшенька, ещё не добрались, — тихо ответила она. — В баке закончилось топливо. Папа пошёл искать заправку или хотя бы ближайшее село. Ты только не выбирайся из-под пледа, слышишь? На улице страшный холод.
Она сильнее запахнула на себе пальто, хотя тонкая ткань почти не защищала от пробирающего до костей мороза. Минут через тридцать Илья уже чувствовал, как холод подбирается даже под плед. Пальцы начали неметь, нос щипало, а отец всё не возвращался. Тогда мать сняла с себя часть одежды, укутала ею сына, а сама стала быстро растирать плечи и руки, пытаясь хоть немного разогнать кровь. Но дрожь всё равно не отпускала.
Они оба вздрогнули, когда по стеклу негромко, но отчётливо постучали. Ни мать, ни мальчик не услышали, как к машине подъехала повозка, в которую были впряжены две лошади.
— Отворите, не пугайтесь! — раздался снаружи мужской голос.
В окно заглянул темнокожий мужчина с густыми чёрными кудрями, перехваченными у лба полоской ткани. В ухе у него тускло блеснула серьга.
Мать Ильи осторожно опустила стекло. Незнакомец сразу протянул внутрь термос.
— Берите живее, красавица, а то окоченеете здесь. Парнишка-то уже весь синий.
Женщина приняла термос застывшими руками, поспешно открутила крышку и налила горячего чая. Первую же порцию она поднесла сыну, заставляя его пить маленькими глотками.
— Да открой ты дверцу, милая! — донёсся рядом женский голос. — Через такую щёлочку я тебе одеяло не просуну.
Возле повозки стояла пожилая цыганка. На плечах у неё была яркая, пёстрая шаль, поверх тёплой кофты — овчинная безрукавка, а длинная юбка переливалась цветными узорами. В руках женщина держала толстое стёганое одеяло и пуховый платок.
Мама Ильи будто подчинилась какому-то тихому внушению и открыла дверцу. Цыганка тут же накинула на неё одеяло, а мальчика тщательно укрыла тяжёлой тёплой шалью. Потом она наклонилась к ребёнку, долго и внимательно всмотрелась ему в лицо и сказала негромко, словно не просто произнесла слова, а оставила их в его памяти навсегда:
— Бывает, надо смотреть на дорогу во все глаза, чтобы не потерять правильный путь. А бывает, счастье ждёт не прямо впереди, а там, куда ты решишь свернуть.
Цыгане оставили замерзающим путникам термос, одеяло и платок, после чего их повозка медленно покатилась дальше. Через несколько минут вернулся отец Ильи с канистрой топлива. Он остановился как вкопанный, увидев жену и сына согретыми, закутанными в чужие вещи. А когда услышал, что их выручили люди из цыганской повозки и что они уехали именно в ту сторону, откуда он только что пришёл, удивился ещё сильнее. Он был готов поклясться: на дороге ему не встретилось ни одной живой души.
Именно этот эпизод из далёкого прошлого вспоминал Илья, направляясь в офис на важные переговоры. Машина ровно шла по подмёрзшему асфальту, шины мягко шуршали по дороге. Он был сосредоточен, держал взгляд на трассе и мысленно прокручивал предстоящую встречу. И вдруг на обочине заметил неподвижную человеческую фигуру.
По силуэту было ясно: это девушка.
Илья сбросил скорость, аккуратно прижался к краю и вышел из автомобиля. Фигура не двигалась. Когда он подошёл ближе, понял, что незнакомка промёрзла настолько, что, казалось, уже не в силах даже заговорить. Она только смотрела на него большими чёрными глазами — такими пронзительными, будто они проходили насквозь.
Он не стал расспрашивать, кто она и как оказалась здесь одна. Просто подхватил её на руки — лёгкую, почти невесомую, — донёс до машины и осторожно уложил на заднее сиденье. Сверху накрыл своей тёплой курткой, включил печку на максимум и тронулся, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида.
Примерно через полчаса девушка начала приходить в себя. Лицо её уже не было таким мертвенно-бледным, губы слегка дрогнули.
— Спасибо, — произнесла она еле слышно, но Илья разобрал каждое слово. — Вас мне сам Бог послал.
— Вы не будете против, если мы ненадолго заедем ко мне в офис? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — У меня назначены переговоры, и, похоже, сделка может оказаться очень выгодной. После этого я отвезу вас туда, куда скажете.
Он посмотрел на неё внимательнее и неожиданно для себя залюбовался. В её лице было что-то необыкновенно яркое, притягательное, почти дикое. В чертах угадывалась цыганская кровь.
Девушка слабо кивнула.
— Хорошо. Мне всё равно некуда торопиться.
В офисе, под ярким электрическим светом, она показалась ему ещё красивее. Но Илья тут же мысленно одёрнул себя: обо всём потом. Сейчас нужно закончить дело.
Он проводил гостью в небольшую комнату отдыха рядом со своим кабинетом, поставил перед ней чашку, блюдце со сладостями, включил кофемашину и оставил рядом свою куртку, чтобы она могла укрыться, если снова станет холодно.
Через несколько минут из кабинета послышались мужские голоса. Один из них заставил Варвару насторожиться. Она узнала его почти сразу — слишком хорошо знала этот голос.
— Илья Константинович, — говорил посетитель уверенным деловым тоном, — я готов предложить вам несколько гектаров земли в месте, которое идеально подходит под строительство. Район перспективный, расположение выгоднейшее.
Зашелестели бумаги.
— Взгляните сами. Цена ниже рыночной, причём существенно. Такое предложение я первым делаю именно вам. Мне известно, что вы давно интересуетесь подобными участками.
— Хм, — отозвался Илья. — А владельцы согласны расстаться с этой землёй?
— С этим проблем не будет, — быстро ответил собеседник. — Можно считать, вопрос уже решён. Сделка практически у нас в кармане.
— Хорошо, — после короткой паузы сказал Илья. — Тогда жду вас с полным комплектом документов.
Он уже собирался завершить разговор, когда дверь резко распахнулась. В кабинет вошла та самая девушка, которую он меньше часа назад подобрал на дороге.
Посетитель побледнел, затем застыл, словно увидел призрак.
— Варвара?! — выдохнул он. — Ты что здесь делаешь?
Она смотрела на него прямо, без страха.
— Да, Дмитрий Павлович, это я. А вот мне куда интереснее узнать, что здесь делаете вы. Неужели уже успели распорядиться всем, что принадлежит нашему табору? Когда вы стояли на берегу и смотрели, как моего отца уносит под лёд, вы уже тогда прикидывали, сколько получите за его родовую землю? Вы уже тогда понимали, что он не выживет? И рассчитывали, что вдова, оставшись без защиты, станет сговорчивее и отдаст вам наш надел за бесценок?
Затем она повернулась к Илье. Голос её дрожал, но не от слабости — от сдерживаемого гнева.
— Прошу вас, выслушайте меня. Перед вами человек, которому нельзя верить. У него нет прав на землю, которую он предлагает. Если вы купите этот участок, вы заберёте место, которое кормило целый род многие поколения. Без крыши, без работы, без будущего останутся десятки людей. Разве можно иметь дело с тем, кто обрекает семьи на нищету и предаёт тех, с кем вчера ещё делил хлеб?
Илья нахмурился и медленно перевёл взгляд на своего предполагаемого партнёра.
— Да что вы её слушаете! — взорвался Дмитрий Павлович, сжимая кулаки. — Обычная нищая попрошайка! Несёт какую-то дикость!
Варвара больше ничего не сказала. Всё, что должна была, она уже произнесла. Теперь решение оставалось за Ильёй.
В кабинете на несколько секунд повисла тяжёлая тишина.
— Знаете, — наконец спокойно сказал Илья, глядя на несостоявшегося компаньона, — почему-то я больше верю этой, как вы выразились, нищей попрошайке, чем вам. Дорогу к выходу, полагаю, найдёте без моей помощи.
Лицо Дмитрия Павловича налилось багровым. Не проронив больше ни слова, он резко развернулся и почти выбежал из кабинета. С того дня его больше не видели ни в таборе, ни поблизости.
А Илья спустя некоторое время сам пришёл к старейшинам. Он предложил не покупку и не отъём, а совместное дело. На землях табора он собирался построить крупную заправочную станцию. Общине полагалась постоянная доля от прибыли, рабочие места для своих людей и, самое важное, сохранение родовой земли в их собственности.
Варвара исполнила мечту отца: окончила институт и получила профессию экономиста. Назад в табор она уже не вернулась — да и разве кто-нибудь позволил бы ей снова жить прежней жизнью после всего случившегося?
Но рядом с Ильёй она обрела то, чего была лишена: дом, тепло, опору и семью. Для неё он стал и родным очагом, и целым миром, и той самой дорогой, на которую когда-то нужно было решиться свернуть.
