– Наша, – тихо, но жёстко уточнила я.
Алексей будто и не услышал.
– Пока ещё можно, продай этот участок, – продолжил он тем же тоном. – Миллион двести вернёшь, да ещё сверху что-то останется. Земля здесь растёт в цене. Возьмёшь себе приличную однокомнатную поближе к центру и будешь жить как человек. Хватит позориться.
Позориться.
Слово ударило так метко, что мастерок едва не выскользнул у меня из пальцев. Двадцать два года вместе — и из всех возможных фраз он выбрал именно эту. Не: «Я переживаю». Не: «Давай помогу». Не даже: «Ты справишься?» Только холодное, брезгливое: «Не позорься».
– Алексей, тебе здесь делать больше нечего, – произнесла я ровно.
– Хочешь спустить последние деньги — ради бога, – он развёл руками, будто снимая с себя всякую ответственность. – Только потом не вздумай мне звонить.
– Я тебе и не звонила. Ни одного раза за эти полгода.
Он ещё немного постоял, словно ждал, что я передумаю или хотя бы начну оправдываться. Не дождался. Развернулся, сел в машину и укатил, подняв за собой пыль.
А я снова опустилась к кладке. Поставила следующий кирпич. Потом ещё один. И ещё.
Спустя пару дней через общих знакомых до меня долетели его рассказы. Оказывается, Алексей всем объяснял, что я «съехала с катушек». Живу в палатке, таскаю кирпичи, изображаю стройку. Что это, наверное, возрастное, климакс, и мне бы к врачу. Позвонила Ольга и почти дословно пересказала его фразу: «Наталья совсем спятила — накупила кирпичей и играет в строителя».
Больно было? Конечно, было. Но утром я всё равно поднялась в пять, развела раствор и вернулась к стенам. Потому что обида со временем выветривается. А стены, если их поставить как следует, остаются.
Первые недели две соседи наблюдали за мной так, будто за забором поселился редкий зверёк. Сергей каждое утро подходил к своей ограде и молча смотрел, как я натягиваю шнур и вывожу ряд за рядом. Его жена выносила мусор, но тоже задерживалась, делая вид, что просто поправляет пакет.
Однажды женщина с участка напротив крикнула:
– Ну что, милая, бригаду наняла?
– Наняла, – ответила я, не прекращая работу. – В количестве одной штуки.
Она усмехнулась и ушла. Но я успела заметить: жалости в её взгляде уже не было. Скорее любопытство. А может, даже уважение, которое она пока не решалась признать.
Через девять дней ко мне пришла Людмила. Ей было шестьдесят два. Участок у неё находился через дорогу, дом стоял давно — ещё муж строил, до того как уехал. Людмила принесла кастрюлю борща и без лишних слов поставила её на строительные козлы.
– Поешь, – сказала она. – Ты третий день толком не обедаешь.
Я открыла рот, чтобы отказаться, но запах был такой, что у меня в коленях сразу появилась слабость. Горячего я действительно не ела уже несколько суток.
– Спасибо, – выдохнула я.
И всё. Больше ничего сказать не смогла: горло сжалось.
Людмила присела рядом на перевёрнутое ведро и молча смотрела, как я ем. Потом, будто между делом, произнесла:
– Завтра племянник мой заедет. У него и шуруповёрт есть, и уровень нормальный. Попрошу, пусть посмотрит твою кладку.
Я подняла на неё глаза.
Она не улыбалась. Просто смотрела прямо, спокойно и серьёзно.
– Людмила, я не смогу заплатить за работу, – сказала я. – Денег хватает только на материалы.
– А я не про работу говорю, – отозвалась она. – Я про посмотреть.
К маю стены поднялись до подоконников. Каждые выходные я приезжала к шести утра и работала до темноты. В будни после библиотеки ехала на участок: красила, пилила, таскала, подгоняла, размечала. Руки у меня покрылись ссадинами, кожа на пальцах растрескалась, ладони стали такими грубыми, что я почти перестала чувствовать горячее.
Племянник Людмилы, Дмитрий, тридцатилетний парень, приезжал три субботы подряд. За меня он ничего не делал. Не брался строить мой дом вместо меня. Он просто показывал: как правильно выставить стропила, куда крепится мауэрлат, как проверить уровень, чтобы стену не повело. Работала я сама. Зато теперь понимала, что делаю.
Потом появился Сергей. Тот самый, который раньше называл меня «бабкой с палаткой». В июне он подошёл как раз в тот момент, когда я пыталась поднять балку на второй венец. Весила она килограммов сорок, высота была около двух метров, а рук у меня, как ни старайся, оставалось всего две.
– Давай помогу, – буркнул он.
Гордость велела отказаться. Здравый смысл — согласиться. Физику не переспоришь: одна женщина, тяжёлая балка и два метра вверх.
– Спасибо, – сказала я.
Сергей управился за три минуты. Потом отошёл, оглядел кладку и неожиданно произнёс:
– Ничего так. Ровно.
Наверное, за весь тот месяц это были самые нужные для меня два слова.
К июлю на моей стройке уже регулярно появлялись четверо. Сергей приходил по субботам. Людмила приносила обеды и помогала с разметкой. Дмитрий привозил электроинструменты. А ещё Андрей и Светлана, супруги с крайнего участка, подкидывали доски на прицепе, когда возвращались с пилорамы.
Я их не просила. Ни разу. Они сами приходили.
И вот в июле, когда дом наконец дорос до крыши, у ворот снова показалась знакомая машина.
