Я только притянула её к себе и крепче сжала плечи. Коробка темнела рядом на мокром асфальте. Мартовская жижа под ногами, низкое свинцовое небо, знакомый до боли путь от проходной к остановке — я проходила его, наверное, раз пять тысяч. Даже сейчас поймала себя на том, что считаю. Автоматически. Профессиональная привычка.
Дома коробку я водрузила на верх шкафа. Несколько минут стояла и смотрела на неё. Подумала: может, сразу вынести к мусорным бакам? И не вынесла. Рука не поднялась. Будто внутри лежала не бумага, а часть моей жизни.
Первые дни после увольнения оказались какими-то пустыми и неправильными. Утром не нужно было вскакивать в шесть по будильнику. Не надо было ехать в промзону, прикладывать пропуск к турникету, кивать Ирине Сергеевне на вахте. Но я всё равно просыпалась рано. В семь уже стояла одетая у входной двери и не понимала, куда собралась. Тело продолжало жить по старому расписанию. Двадцать семь лет так просто не выключаются.
Дмитрий, мой муж, почти ничего не говорил. Он вообще не любил лишних слов. Зато по утрам начал готовить мне кофе. Раньше я сама наливала его в термос и уносила на работу. Теперь он молча ставил передо мной чашку, задерживался на секунду рядом и уходил в гараж. Для него это и было признанием: я рядом, держись.
Спустя две недели я села за резюме. Пятьдесят четыре года — не тот возраст, с которым рынок труда встречает с распростёртыми объятиями. На первые шесть откликов пришло три отказа, а ещё три просто утонули в тишине. На собеседование пригласили только один раз. Девушка из отдела кадров, совсем молодая, лет двадцати пяти, долго листала мой опыт, потом подняла глаза и спросила:
— А Excel вы знаете?
Excel. Я научилась работать в нём тогда, когда она, наверное, ещё даже в первый класс не пошла.
— Знаю, — ответила я. — И «1С», и SAP тоже.
Она вежливо кивнула. Больше мне оттуда никто не позвонил.
Первый звонок с бывшей работы раздался примерно через месяц.
Звонила Ольга. Та самая Ольга, которую я когда-то сама вводила в дело.
— Марина Андреевна, простите, что тревожу… У нас тут беда. Новый начальник отдела, ему двадцать шесть, Алексей из Киева привёз. Он не понимает, как составлять закупочный план. Вообще. Думал, что программа сама всё сделает.
— А регламент?
— Какой именно? Тот, что загружен в систему, неполный, вы же знаете. Там только база. А все нюансы…
— Нюансы были у меня в тетради, — сказала я. — В той самой, которую я забрала.
Ольга замолчала. В трубке слышался дальний гул цеха и чей-то раздражённый голос — до боли знакомый рабочий шум.
— Марина Андреевна, может, хотя бы по телефону подскажете? У нас срыв по трём позициям. Поставщик из Харькова не отвечает на официальные письма. А у вас ведь был его прямой номер.
Был. В записной книжке, которая лежала в коробке на шкафу. Рустам. Семнадцать лет совместной работы. Он ни разу меня не подвёл, потому что и я его никогда не подставляла. Мы держались на доверии. Это не вписывается в слово «компетенция». Такие вещи годами складываются.
— Ольга, я бы помогла, — тихо сказала я. — Но я там больше не работаю.
— Понимаю. Извините.
Я отключила звонок и заметила, что пальцы сами сжались в кулак. Не от злости. Скорее от горечи. Будто все мои двадцать семь лет аккуратно упаковали в одну картонную коробку и поставили на шкаф. И теперь эта коробка оказалась полезнее, чем все их красивые дипломы MBA.
Через три недели позвонила Светлана. К тому времени её тоже успели сократить.
— Марин, ты бы видела, что там происходит. Новый руководитель — мальчишка двадцати шести лет, из какого-то стартапа. Первые две недели он, как выразился, «онбордился». Это его слово, не моё. Потом ещё две недели «настраивал процессы». А на пятой неделе завалил поставку на полтора миллиона. Просто не знал, что с этим поставщиком заказ подтверждают за десять дней, а не за три. У тебя это было прописано в регламентах. В тех самых, которые ты унесла.
Я слушала молча.
— Его сняли. Алексей привёл другого. Тот продержался два месяца и ушёл сам. Сказал, что на предприятии «нет документированных процессов». Представляешь?
Я прекрасно представляла. Документированные процессы существовали. Сто сорок страниц. На верхней полке шкафа, в коробке.
Ещё через месяц набрал Максим.
— Марина Андреевна, линия стоит уже одиннадцатый день. Новый начальник заказал комплектующие не у того поставщика. Вся партия с браком. Запасной вариант он не нашёл.
— У Игоревича из Днепра всегда был резерв. Я специально держала у него запас на такие случаи.
— А номер можете дать?
— Максим, номер записан у меня в книжке.
— А вы могли бы…
— Максим, мне официально объяснили, что мой опыт устарел. Так вот номер Игоревича — это и есть тот самый «устаревший» опыт. Мы с ним больше пятнадцати лет работали. Я к нему на юбилей ездила, торт везла. Он держал резерв не для безымянного «нового лица» с презентацией, а лично для меня. Понимаешь?
Максим тяжело выдохнул.
— Там ещё хуже. Четырнадцать миллионов убытков за девять месяцев. Два крупных контракта потеряли. Заказчики не стали ждать, пока у нас «новые подходы» заработают. И Игорь Андреевич, помните, главный инженер, тоже ушёл. Без него три станка стоят, никто не может настроить. Вызвали сервис из Киева — сто пятьдесят тысяч только за выезд. А он раньше делал это бесплатно, после смены, просто по привычке.
Четырнадцать миллионов. Плюс сервис. Плюс простой.
