— Это ещё что за представление? — я замерла возле калитки, не сразу поверив тому, что вижу.
Над забором моей дачи болтались воздушные шарики — розовые, золотистые, с огромной цифрой «76». Со двора гремел шансон так, что слышно было, наверное, на соседней улице. В воздухе стоял тяжёлый запах шашлыка — жирный, густой, расползшийся по всему переулку. На моём участке, куда я не приезжала всего две недели, кто-то спокойно устроил гулянку.
Но до этого было ещё далеко. Началось всё намного тише и, как мне тогда казалось, почти безобидно.
Дачу я приобрела в 2012 году. После мамы мне досталась квартира в Киеве, я её продала, а вырученные деньги вложила в домик с участком — километрах в сорока от города, в спокойном месте, где за забором росли сосны. Оформила всё на себя. Дмитрий, в то время ещё мой муж, не спорил, но и ни одной гривны туда не добавил. Зато его мать, Тамара Юрьевна, буквально с первого дня стала называть это место «нашей дачей». Не «дача Марины», не «участок невестки», а именно — «наша».
С Дмитрием мы разошлись в 2018-м. Делить дачу не пришлось: по документам она полностью принадлежала мне. Свидетельства, кадастровые бумаги, квитанции за электричество и воду, налоговые уведомления — везде стояло моё имя. Я работала лаборантом, зарабатывала скромно, но каждый месяц исправно находила пятнадцать тысяч гривен на содержание участка. Крышу перекрыла за триста тысяч. Новый забор обошёлся ещё в двести. Септик, водопровод, утеплённая веранда — за все годы набежало около восьмисот тысяч.
А Тамара Юрьевна, похоже, решила по-своему: развод — это между мной и её сыном, а дача к этому вообще не относится. Мол, как ездила, так и будет ездить.
Примерно через месяц после развода я приехала на участок и застала бывшую свекровь на веранде. Она устроилась в моём кресле-качалке, пила чай из моего сервиза и с кем-то оживлённо разговаривала по телефону. На пальцах у неё поблёскивали массивные перстни — она носила их везде, даже когда копалась в земле, и за все годы нашего знакомства я ни разу не видела её без этих колец.
— Тамара Юрьевна, — произнесла я, поставив сумку на крыльцо. — Мы с Дмитрием больше не семья. Вы это понимаете?
Она подняла на меня глаза поверх очков и, не торопясь, сделала глоток чая.
— Ну и что с того? Дача-то семейная.
— Нет. Дача моя. Куплена на мои деньги и оформлена на меня.
— Марина, не начинай, — поморщилась она. — Я сюда четырнадцать лет езжу. Грядки мои, яблони я сажала, калитку красила.
Калитку она действительно красила. Один раз. В 2015 году. Криво, в один слой, и уже через полгода краска начала облезать. Яблони сажал Дмитрий, причём саженцы покупала я. Но устраивать разбор её «подвигов» мне тогда не хотелось.
— Без моего ведома вы больше приезжать сюда не можете, — сказала я как можно спокойнее. — Это частная собственность.
Тамара Юрьевна сжала губы, допила чай и ушла на автобус. Я решила, что на этом всё закончилось и она меня услышала.
Ошиблась.
Спустя десять дней я снова приехала на дачу и увидела на крыльце её тапочки. Дмитрий привёз мать на машине. И самое неприятное — у неё в руках оказался ключ.
— Откуда он у вас? — спросила я.
Дмитрий отвёл глаза. Выяснилось, что ещё во время нашего брака он сделал дубликат и отдал его матери.
Я ничего не сказала. Просто забрала ключ и сунула его в карман куртки. Внутри всё будто натянулось струной, но я сдержалась. Всё-таки пожилая женщина, тогда ей было семьдесят. Не выгонять же её силой с участка.
В тот же вечер я сменила замок. Представляете? Я тратила собственные деньги только для того, чтобы бывшая свекровь не могла беспрепятственно попадать на мою же дачу.
На следующий день Тамара Юрьевна позвонила.
— Марина, это подлость. Менять замки от пожилого человека.
— Тамара Юрьевна, я просила вас: не приезжайте без звонка.
— Так я и не приезжаю без звонка. Я Дмитрию звоню.
Наверное, именно тогда мне надо было поставить точку и сказать всё жёстко. Но я махнула рукой: если предупреждает — пусть приезжает. Лишь бы не распоряжалась там как хозяйка. Потом я много раз вспоминала это решение и понимала, что именно с него всё и началось.
К следующему лету Тамара Юрьевна уже чувствовала себя на участке почти полноправной владелицей. С мая по сентябрь она появлялась там каждые выходные — двадцать раз за сезон, если посчитать. Дмитрий её подвозил: иногда оставался, но чаще просто высаживал у калитки и уезжал по своим делам. Я же всю неделю работала и выбиралась на дачу только по субботам, обычно ближе к обеду.
В начале мая того года я высадила рассаду. Помидоры, перцы, огурцы — три длинные грядки вдоль южной стороны забора. Рассаду я выращивала дома заранее, с самого начала февраля.
