Внутри меня встретил полный беспорядок. На кровати — скомканное бельё, в мойке — посуда, сложенная едва ли не до крана. По полу в гостиной тянулись грязные следы и песок, явно занесённый детской обувью. В холодильнике стояли какие-то чужие пакеты, баночки, контейнеры, а мои яйца, которые я специально оставляла, исчезли до последнего.
Я набрала Тамару Юрьевну.
— Вы впустили на мою дачу посторонних людей, которых я вообще не знаю. И сделали это без моего согласия. Объясните, кто они такие?
— Это Ольга, — ответила она так, будто речь шла о самой обычной мелочи. — Мы с ней в санатории познакомились. Она с мужем и внуками. Ну и что случилось? Дом всё равно пустой стоял.
— Дом мой, Тамара Юрьевна. И он не пустовал. Я всего на три дня уехала. Откуда у них ключ?
— Я дала.
— То есть вы передали ключи от моего дома чужим людям?
Она помолчала. А потом произнесла почти ласково, без малейшего смущения:
— Марина, ну что ты в самом деле, как собака на сене. Сама там не живёшь и другим не позволяешь. У Ольги внуки, детям свежий воздух нужен.
Я молча отключила звонок.
В тот же день вызвала мастера и поставила уже очередной замок за последние три года. Как Тамара Юрьевна раздобыла дубликат прежнего ключа, я так и не поняла. Скорее всего, не без помощи Дмитрия. В этот раз я решила не рисковать и выбрала кодовый замок — электронный, без обычных ключей.
Через день Тамара Юрьевна сама позвонила.
— Марина, я больше так не поступлю, честное слово. Прости старую дурочку.
Я ничего не ответила. Наверное, где-то внутри всё-таки поверила. Код ей, конечно, не сказала, но и комбинацию менять не стала. Мне казалось, что дальше уже просто некуда. Невозможно же вести себя ещё наглее.
Потом пришёл июнь. Двадцать шестой год. На даче меня не было две недели: отпуск я собиралась брать только в июле, а весь июнь работала. В субботу утром я приехала ненадолго — полить грядки и посмотреть, не пострадала ли крыша после сильного ливня.
Первым делом я увидела шары.
Золотые и розовые, с крупной цифрой «семьдесят шесть». Музыка грохотала так, что у соседей на участке были закрыты окна. Возле моего забора стояли четыре незнакомые машины. Калитка распахнута настежь. Кодового замка на ней не было. Его просто сняли, выкрутили вместе с креплением, а петли уже стояли другие. Кто-то успел заменить мою фурнитуру.
Я вошла во двор.
На моём участке был установлен шатёр — белый, украшенный лентами. Под ним тянулся длинный стол, рассчитанный человек на тридцать. Скатерть, пластиковая посуда, миски с салатами, бутылки вина. На мангале жарилось мясо. На моём мангале. На моих шампурах.
Тамара Юрьевна стояла во главе стола. На ней было бордовое платье, волосы уложены в высокую причёску, всё залито лаком, на шее блестели бусы. Вокруг сидели и ходили люди, которых я видела впервые. Их было около тридцати, не меньше. Одни устроились на моих скамейках, другие топтались по газону, третьи ходили прямо по грядкам — по огурцам.
— Тамара Юрьевна! — мой голос оказался громче музыки.
Она повернулась. Всего на мгновение в её глазах мелькнуло что-то. Не испуг. Скорее раздражение: мол, явилась не вовремя.
— Марина? — сказала она. — Ты же говорила, что приедешь в июле.
— Я говорила другое: это моя дача. Но вы почему-то каждый раз об этом забываете. Что здесь происходит?
— У меня юбилей, — она выпрямилась и даже подбородок подняла. — Семьдесят шесть лет. Куда мне людей звать? В однокомнатную квартиру? А тут место есть, просторно.
— Вы устроили праздник на тридцать человек на моей земле. Без моего разрешения. Кто снял замок?
— Дмитрий попросил соседа, — ответила она. — Ты же на звонки не отвечала.
Я достала телефон и открыла список вызовов. Пропущенных от Дмитрия — ни одного. От Тамары Юрьевны — тоже ни одного. Пусто.
— Вы мне не звонили. Здесь нет ни одного пропущенного.
Тамара Юрьевна резко дёрнула подбородком.
— Значит, не дозвонились.
На меня смотрели десятки глаз. Тридцать незнакомых людей сидели за столом, накрытым на моём участке, ели, пили, переговаривались. Пусть тарелки и были одноразовыми, но всё происходило на моей территории. Кто-то из гостей тихо спросил:
— Так это её дача, что ли?
Я перевела взгляд на грядки. Те самые огурцы, которые чудом пережили историю с рассадой. Я их пересаживала, подкармливала, укрывала от ночных заморозков, спасала как могла. Теперь по ним прошлись десятки ног. Плети были придавлены к земле и размазаны в грязи.
Потом я посмотрела на дом. Дверь открыта. Из кухонного окна валил пар — кто-то варил картошку на моей плите.
И в этот момент я поняла: объяснять больше нечего.
Я подошла к колонке, на которой стоял динамик, и выдернула шнур. Музыка резко оборвалась. На двор сразу опустилась густая, тяжёлая тишина.
— Внимание, — произнесла я. — Меня зовут Марина. Я собственница этого участка. Земля, дом, забор, колодец — всё оформлено на меня. Документы у меня с собой, могу показать каждому.
Я достала из сумки папку. После истории с чужими «гостями» я стала держать копии документов в машине.
