— Марина Андреевна, садитесь, пожалуйста.
Алексей Дмитриевич даже не удосужился оторваться от экрана ноутбука. Его пальцы быстро стучали по клавишам, тонкий галстук съехал в сторону, а на худом запястье поблёскивали часы — явно дорогие, слишком солидные для его возраста.
Я опустилась на стул и машинально поправила очки на переносице. За двадцать семь лет работы я так и не смогла отучить себя от этого движения.
Двадцать семь лет на одном заводе. Я пришла сюда ещё в девяносто восьмом, когда цеха пустовали, а зарплату людям иногда выдавали пачками макарон. За это время пережила три кризиса, два объединения предприятий и четырёх директоров. Плановый отдел поднимала буквально с нуля. И теперь передо мной сидел пятый руководитель — Алексей Дмитриевич. Тридцать один год, MBA, на лацкане пиджака значок какого-то делового форума.
Наконец он поднял на меня глаза и откинулся в кресле Олега Николаевича — прежнего генерального, ушедшего на пенсию в декабре.
— Марина Андреевна, скажу без лишних предисловий. У нас начинается реструктуризация. Предприятию необходимы современные подходы. Иные компетенции. Новое мышление.
Он постучал пальцами по столешнице.
— Ваш опыт, разумеется, заслуживает уважения. Но времена изменились. Он больше не соответствует нашим задачам. Нам нужны новые люди.
Я смотрела на его руки. Гладкие пальцы, ни одной мозоли, ни одного следа настоящей производственной нервотрёпки. Этими руками он никогда не перебирал накладные вручную. Не восстанавливал логистические цепочки после того, как в двухтысячном у нас сгорел сервер. Не обзванивал поставщиков в три ночи, чтобы утром груз всё-таки ушёл по графику.
— Алексей Дмитриевич, — произнесла я ровно. — В прошлом году мой отдел закрыл план на сто три процента. Лично на мне сейчас сорок два договора с поставщиками. Двенадцать компаний продолжают работать с заводом только потому, что знают меня много лет и доверяют мне. Объясните, пожалуйста, что именно из этого вы считаете устаревшим?
Он моргнул. На мгновение пальцы перестали барабанить. Потом снова застучали.
— Марина Андреевна, решение уже утверждено. Это не дискуссия, а официальное уведомление.
Я поднялась. Очки чуть сползли, и я снова их поправила — неторопливо, как обычно.
— Понимаю, — сказала я. — Могу идти?
Он кивнул, уже снова уткнувшись в ноутбук.
В коридоре меня поджидала Светлана — начальница кадров и моя подруга ещё с тех самых времён, когда зарплату выдавали продуктами.
— Ну? — она сразу ухватила меня за рукав.
— «Ваш опыт устарел», — повторила я его формулировку. — Говорит, заводу требуются новые лица.
Светлана поджала губы. Вид у неё был такой, будто она только что проглотила что-то невыносимо горькое.
— Марина, он за последние две недели уже троих к себе вызывал. Романа из логистики, Тамару Викторовну из бухгалтерии, Игоря из отдела качества. Всем одно и то же: устарели.
— Все старше пятидесяти?
— Старше сорока пяти. Он список сделал. Я видела у него на столе. Восемь фамилий. Моя тоже есть.
Восемь человек. Восемь специалистов, на которых этот завод держался в самые тяжёлые годы, когда Алексей Дмитриевич ещё школьную форму носил.
Я вернулась в свой кабинет. Села за стол, за которым провела, кажется, больше времени, чем у себя дома. Двадцать семь лет — это примерно пять тысяч рабочих дней. Плюс-минус. Считать я умею: такая у меня профессия.
Была профессия.
Через неделю Алексей Дмитриевич назначил общее совещание. Собрал весь мой отдел — людей, которых я сама подбирала, обучала и вытаскивала из ошибок.
Он стоял возле экрана с презентацией. Слайды были яркие, гладкие, с диаграммами и модными английскими словами. Agile-планирование. Lean-производство. KPI-матрица.
Мои сотрудники молчали. Одни делали пометки, другие просто смотрели перед собой.
— Коллеги, — Алексей Дмитриевич переключил слайд, — наша цель — вывести эффективность на принципиально иной уровень. Старые инструменты больше не дают результата.
Он медленно обвёл взглядом комнату и остановился на мне.
— К сожалению, часть сотрудников привыкла действовать по старинке. Бумажки, тетрадки, бесконечные звонки по телефону… Это уже прошлый век. Пенсионеры тормозят развитие.
Он произнёс это при всех. При моих ребятах. При Ольге, которую я когда-то вернула из декрета и с нуля научила работать в «1С». При Максиме, которому три месяца объясняла, как правильно строить закупочный план.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Ольга опустила взгляд. Максим заметно покраснел.
Я встала. Поправила очки. Руки не дрожали, хотя внутри всё сжалось в тугой комок.
— Алексей Дмитриевич, вы только что говорили о KPI-матрице. Тогда уточните, пожалуйста: какой показатель KPI был у планового отдела за четвёртый квартал прошлого года?
Он уставился на меня. Палец на пульте застыл.
— Сейчас это не предмет обсуждения.
— Сто три процента, — спокойно напомнила я. — Выполнение плана. И это при том, что в октябре бюджет на логистику нам урезали на пятнадцать процентов. А ещё два поставщика отказались от работы из-за задержки оплаты — замечу, не по вине моего отдела. Именно те самые «бумажки и тетрадки» позволили закрыть план. Если хотите, могу показать расчёты. Они как раз у меня в тетради.
Где-то сзади кто-то тихо фыркнул. Алексей Дмитриевич побледнел. Пульт в его руке был сжат так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Марина Андреевна, к этому вопросу мы вернёмся позже.
