— Если вам хочется устраивать на даче семейные посиделки — устраивайте, — ровно произнесла Марина. — Только без меня в роли повара, уборщицы и распорядителя.
После этих слов двор словно приглушили. Ещё мгновение назад всё вокруг гудело привычной дачной суетой: хлопали автомобильные двери, кто-то волок к дому тяжёлые пакеты, свекровь командным голосом объясняла, какие вещи куда заносить, Дмитрий что-то обсуждал с двоюродным братом, а возле мангала уже хозяйничали двое мужчин с таким видом, будто приехали не в гости, а в собственный дом.
Марина опустила дорожную сумку рядом с крыльцом и неторопливо окинула взглядом участок.
Возле ворот стояли сразу три машины, едва помещаясь одна за другой. На садовом столе уже успели разложить контейнеры с едой, бутылки воды, пучки зелени, миску с мясом, коробку фруктов и несколько пакетов одноразовой посуды. На веранде громоздились чужие сумки. У рукомойника какая-то незнакомая женщина уверенно промывала огурцы, будто делала это здесь каждую субботу. А рядом с клумбой, которую Марина собственноручно высаживала прошлой весной, двое подростков уже гоняли мяч, не особенно заботясь о цветах.
Она приехала сюда с утра пораньше совсем за другим. Хотела открыть дом, впустить в комнаты свежий воздух, разобрать шкаф на втором этаже, спокойно пообедать на веранде и, если останутся силы, дойти до речки. Последние недели вымотали её не какой-то катастрофой, а именно постоянной мелкой усталостью, после которой особенно остро хочется одного дня без разговоров, просьб и чужого присутствия.
Но вместо тишины Марину встретил уже почти готовый семейный съезд.
— Марина, ты очень вовремя, — с заметным облегчением заявила Надежда Викторовна, даже толком не поздоровавшись. — Быстро иди на кухню, там надо продукты разобрать. Я уже распределила, кто где разместится. Мужчинам постелем в большой комнате, девочки будут наверху, а для детей раскладушки вынесем в пристройку.
Марина медленно перевела глаза на мужа.
Дмитрий, казалось, заранее понимал, что она посмотрит именно на него, и всё равно сделал вид, будто полностью занят пакетами.
— Что ты застыла? — продолжала свекровь. — Нужно всё успеть, пока жара не началась. Сейчас ещё Оксана с мужем подъедет, потом Андрей со своими. Я им сказала, что у вас места хватает.
«У вас».
Именно это слово неприятно кольнуло Марину. Не потому, что ей было жалко места или она при каждом удобном случае вспоминала документы на собственность. Просто эта дача никогда не была их общей в том смысле, в каком сейчас это преподносилось. Дом с участком достался ей от тёти Тамары. Через полгода после оформления наследства Марина зарегистрировала всё на себя, починила крышу, заменила часть пола на веранде, поставила новый насос, вывезла из сарая многолетний хлам и несколько сезонов подряд приводила участок в человеческий вид. Дмитрий тогда появлялся в лучшем случае на выходные: приносил доски, забивал пару гвоздей, а потом рассказывал родственникам, как они «с нуля подняли дачу».
Марина молча слушала, как Надежда Викторовна распоряжается ночёвками, комнатами и продуктами, словно говорила о доме, который сама строила по кирпичику.
— Марина, ты вообще меня слышишь? — уже жёстче спросила свекровь. — Сначала на кухне овощи разложи, потом будем столы накрывать. И чайник сразу поставь. Димочка, скажи ей, чего она стоит.
Дмитрий поднял голову, неловко кашлянул и заговорил тоном человека, который очень надеется не участвовать в неприятном разговоре:
— Марин, маме просто нужна помощь. Люди ведь не на пять минут приехали.
Она дала им закончить. Не перебила. Не повысила голос. Даже сумку с плеча не сняла. А затем произнесла ту фразу, после которой двор будто отступил на шаг:
— Если вам хочется устраивать на даче семейные посиделки — устраивайте. Но готовить, обслуживать и убирать за всеми я не буду.
У женщины возле рукомойника струя воды вдруг пошла мимо миски. Подростки у клумбы замерли с мячом в руках. Один из мужчин у мангала поспешно выпрямился и сделал вид, что внимательно изучает угли.
— Это ещё что значит? — первой опомнилась Надежда Викторовна.
— Ровно то, что я сказала, — спокойно ответила Марина. — Я никого не приглашала, общий сбор не планировала, на готовку, уборку, стирку и расселение гостей не соглашалась. Вы всё решили без меня. Значит, и заниматься организацией будете сами.
Дмитрий отвёл глаза, будто на заборе внезапно обнаружилось нечто крайне важное.
— Марин, ну зачем сейчас начинать? — тихо сказал он. — Все уже приехали.
— Именно. Уже приехали. А я узнала об этом только тогда, когда увидела машины у ворот.
— Разве Дима тебе не говорил? — резко спросила Надежда Викторовна.
Марина повернулась к ней.
— Нет. Меня никто ни о чём не предупреждал.
Свекровь коротко усмехнулась, но в этом смешке было больше злости, чем уверенности.
— Ой, только не надо устраивать спектакль. Родные люди приехали отдохнуть, а ты стоишь здесь так, будто тебя чужие окружили.
— Значит, я здесь чужая? — всё так же спокойно уточнила Марина. — Или всё-таки хозяйка, которую почему-то не сочли нужным хотя бы поставить в известность?
Дмитрий сделал шаг к ней.
— Давай без громких слов. Что значит — не предупредили? Я же на неделе говорил, что мама хочет выбраться на дачу.
— Ты сказал: «Мама, возможно, заедет в выходные». Ты не говорил, что здесь соберётся толпа, останется ночевать и заранее распределит обязанности, где мне уже назначили кухню.
На этих словах её голос даже не дрогнул. И именно это, кажется, подействовало на всех сильнее всего. От неё ждали привычной вспышки: сейчас Марина сорвётся, начнёт спорить, объяснять, оправдываться, почему ей неприятно. Тогда её легко было бы назвать нервной, капризной, неблагодарной. Но она стояла прямо, говорила коротко и не оставляла возможности перевернуть сказанное в удобную для других сторону.
— Марина, ну хватит, — примирительным тоном вмешался двоюродный брат Дмитрия. — Давай без обид. Сейчас быстренько всё организуем, потом сядем, поедим, нормально пообщаемся.
— Вот и организуйте, — сказала она. — Я вам не мешаю.
Марина подняла сумку и направилась в дом.
За её спиной тут же пошли приглушённые шёпоты. Кто-то тихо фыркнул. Надежда Викторовна начала рассуждать о современных женщинах, о том, что люди разучились относиться к жизни проще, и о том, что раньше из таких пустяков никто не делал целую историю. Дмитрий окликнул жену, но Марина даже не обернулась.
В доме пахло прогретым деревом и яблоками, лежавшими в старой корзине у стены. На лавке в прихожей уже были брошены чужие куртки. А в маленькой комнате на первом этаже стоял раскрытый чемодан, которого Марина прежде здесь не замечала.
