— Он разбил стеклянную дверцу у шкафа, — Екатерина Михайловна кивнула в сторону стены, где за прозрачными створками аккуратно стояли учебные пособия. — Но Илья сказал, что это сделал он.
Учительница снова перевела взгляд на Максима.
— У Кирилла отец очень суровый. Бывает, что и руку поднимает… Поэтому поступок вашего сына, конечно, заслуживает уважения. Если бы ещё Илья подтянул оценки, ему бы вообще цены не было.
— Он нам ничего не рассказывал, — нахмурился Максим. — Стекло нужно заменить?
— Нет, не беспокойтесь. Наш охранник уже всё починил, — Екатерина Михайловна благодарно улыбнулась ему.
Молодая учительница продолжала что-то объяснять, но Ольга уже почти не воспринимала её слов. Всё её внимание было приковано к руке Максима, всё ещё лежавшей поверх её ладони. Его кожа была тёплой, пальцы — уверенными, и от этого простого прикосновения тревога внутри начала понемногу отступать.
Ольга вдруг ясно поняла: все её обиды, все накопленные претензии сейчас кажутся не такими уж важными. Она ужасно соскучилась по мужу. По его близости, по его спокойному голосу, по ощущению, что он рядом.
— Надеюсь, вы меня услышали и сделаете выводы, — закончила Екатерина Михайловна.
Они попрощались, заверили учительницу, что обязательно поговорят с сыном, и вышли из школы.
На улице Максим сразу протянул ей локоть.
— Держись. Тут скользко.
Ольга взяла его под руку и невольно прижалась к нему плечом. Почему-то ей показалось, что Екатерина Михайловна сейчас стоит у окна второго этажа и смотрит им вслед.
— Как ты? Сильно расстроилась? — тихо спросил Максим.
— Скорее вымоталась, — призналась Ольга. — Бежала сюда, чуть не поскользнулась. За зиму совсем отвыкла от каблуков.
Максим остановился и повернулся к ней.
— Оль, я не могу без тебя. Без вас с Ильёй.
У неё внутри всё дрогнуло. Хотелось тут же выпалить: «Я тоже не могу! Мне без тебя плохо!» Но вместо этого Ольга сказала совсем иначе:
— Зайдёшь к нам? Ты же обещал поговорить с Ильёй.
— Конечно, — без колебаний ответил Максим.
И они пошли дальше вместе.
Едва дверь квартиры открылась, Илья выскочил из своей комнаты и с разбегу кинулся к отцу.
— Папа!
Наверное, он заметил их из окна и ждал у двери. Ольга смотрела на них и вдруг с болезненной ясностью осознала: она едва не совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Ещё недавно она была почти готова поставить точку, подать на развод, убедить себя, что Максиму безразличны и семья, и сын.
Но он стоял здесь. Живой, настоящий, рядом. И для Ильи этого оказалось достаточно, чтобы его лицо засветилось счастьем.
Сын никогда не жаловался, не говорил, как ему тяжело. Ни разу не спросил с упрёком, почему отец ушёл. Не обвинял её. Просто молчал и терпел. И только теперь Ольга поняла, насколько сильно мальчик скучал по отцу.
Да и она сама скучала ничуть не меньше.
Чтобы не расплакаться, Ольга прикусила губу.
— Я приготовлю ужин, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
И вдруг поймала себя на том, что ей приятно снова готовить для Максима. Приятно ставить на стол тарелки, слышать его голос в квартире, видеть, каким счастьем сияют глаза Ильи, когда он смотрит то на маму, то на папу.
После ужина Максим уже никуда не ушёл…
Иногда, чтобы спасти брак, нужно совсем немного: желание двоих и несколько честных слов. «Я скучала…» «Я постараюсь измениться…»
«Развод похож на ампутацию: ты продолжаешь жить, но тебя становится меньше».
Валентина Этвуд
«Пока человек ещё задаёт себе вопрос: “А не развестись ли мне?” — значит, время для развода ещё не пришло. Пока остаются сомнения, за отношения нужно держаться всеми силами. Но не просто цепляться, а пытаться оживить их, восстановить, вылечить. Уходить стоит лишь тогда, когда уже не нужны ничьи советы, когда ноги сами несут прочь и даже оглянуться не хочется».
Дмитрий Сергеевич Колмановский
