— Дорогая, он разве не сказал тебе, что живёт в квартире, которая принадлежит мне? — ровным голосом поинтересовалась я у любовницы мужа.
Марина отперла дверь своим ключом и едва шагнула в прихожую, как из кухни донёсся женский смех.
Звонкий, раскованный, слишком уверенный. Так не смеются случайные гости, которые чувствуют себя неловко в чужом доме. Так смеётся человек, считающий, что ему здесь самое место.
Марина остановилась у порога.
На полу возле стены стояли изящные женские сапоги на высоких каблуках. Дорогие, явно не из дешёвого магазина. Чуть дальше висел светлый плащ — аккуратно, на том самом крючке, который Андрей годами игнорировал, предпочитая швырять свою куртку на первый попавшийся стул.
Из кухни тянуло жареным мясом, пряностями и сладковатым ароматом духов.
Чужих духов.
Марина тихо прикрыла за собой дверь.
Внутри не вспыхнуло ничего. Ни ярости, ни желания закричать, ни привычной женской истерики, которой от неё, возможно, ждали бы. Только тяжёлое, почти физическое осознание. Оно давно ходило рядом, мелькало в мелочах, цеплялось за память, но до этого момента никак не складывалось в ясную картину.
Последние месяцы Андрей стал другим.
Возвращался всё позже.
Телефон клал на стол только экраном вниз.
Курить выходил на лестничную площадку, хотя раньше спокойно дымил на балконе.
На простые вопросы отвечал резко, будто его допрашивали.
И, что было особенно заметно, всё чаще заводил разговор о квартире.
Слишком настойчиво.
— Пора бы уже и на меня какую-то долю записать, — говорил он как бы невзначай.
— Мы же семья.
— Нормальная жена так себя не ведёт.
— Ты что, мне совсем не доверяешь?
Поначалу Марина лишь усмехалась.
Квартира была её собственностью. Целиком и без всяких оговорок.
Она получила её от бабушки задолго до того, как в её жизни появился Андрей.
Потом Марина сделала ремонт.
Потом они поженились.
Потом Андрей перебрался к ней.
И довольно быстро начал держаться так, будто эти стены возникли здесь исключительно благодаря его усилиям.
Хотя даже стиральную машину в эту квартиру покупала Марина.
Она работала дизайнером интерьеров, вела частные заказы, бралась за проекты по вечерам и порой засыпала прямо с ноутбуком на коленях.
А Андрей всё никак не мог определиться с жизнью.
То устраивался в продажи.
То уходил в доставку.
То уверял, что приятель зовёт его в перспективное дело.
То загорался очередной «гениальной» идеей, которая заканчивалась долгими разговорами на кухне и минусом на кредитной карте.
Зато говорил он всегда убедительно.
Широко, громко, с видом человека, которому просто пока не дали развернуться.
Будто оставалось совсем немного, и окружающие наконец признают его исключительность.
Марина прошла на кухню.
За столом сидела девушка лет двадцати пяти. Молодая, ухоженная, с тёмными волосами, безупречным макияжем и тонкими пальцами, украшенными длинным светлым маникюром.
На ней была футболка Андрея.
Марина узнала её мгновенно.
Именно эту футболку она сама купила мужу зимой.
Девушка держала бокал вина и что-то весело рассказывала, смеясь так, словно находилась у себя дома.
В этот момент Андрей поднял глаза и увидел жену.
Краска мгновенно сошла с его лица.
Он подскочил так резко, что стул с неприятным грохотом ударился о плитку.
— Марина… Ты почему вернулась так рано?
Марина молча сняла куртку.
Положила ключи на столешницу.
Затем перевела спокойный взгляд на незнакомку.
Та уже перестала улыбаться. По её лицу было видно: она пытается сообразить, во что только что попала.
— А это кто? — негромко и настороженно спросила девушка.
Андрей провёл ладонью по лицу, явно не находя подходящих слов.
— Это… ну… это…
Он осёкся.
Марина посмотрела незнакомке прямо в глаза и тихо произнесла:
— Милочка, он не удосужился предупредить тебя, что живёт не в своей квартире?
Пальцы девушки дрогнули.
Бокал едва не выскользнул из её руки.
— То есть… как это не в своей?
— Именно так, как прозвучало, — без малейшего волнения ответила Марина. — Эта квартира принадлежит мне.
