— Мария оформляет свою двухкомнатную квартиру на Алину. Алина, соответственно, переоформляет на Марию свою однушку. И, разумеется, Мария возвращает разницу: все выплаты и первоначальный взнос, — без тени сомнения объявила свекровь.
Осенний город будто выдохся от бесконечной грязи, серых луж и мокрого ветра. Зато в квартире Марии на пятом этаже жилого комплекса «Гринвич» было по-настоящему уютно. Не из-за горячих батарей — тепло держалось в другом: в ощущении, что её жизнь наконец-то снова встала на ровные рельсы.
Марии Ворониной было двадцать восемь. В юридической среде её знали как специалиста с цепким взглядом и характером, за который коллеги прозвали её «бульдогом в кашемировом платье». Но сейчас этот самый «бульдог» взял передышку. Элегантное платье уступило место растянутому домашнему свитеру, а сама Мария с видимым удовольствием раскладывала книги по полкам вместе с мужем.
Максим, её супруг всего месяц и близкий друг последние три года, тем временем пытался справиться с проектором. Пальцы, обычно безошибочно управлявшиеся с кодом и сложными задачами в разработке программ, теперь беспомощно путались в проводах.
— Надо было брать модель с Wi-Fi, — пробормотал он, смахнув со лба пот и случайно оставив на светло-серой стене отпечаток ладони.
— Чтобы он потом каждые пять минут требовал пароль от сети? — усмехнулась Мария, закручивая крышку на банке маминых маринованных огурцов.
Максим задержал взгляд на её руках. У Марии были удивительно красивые пальцы — тонкие, мягкие на вид, но в них чувствовалась внутренняя сила. Он не раз видел, как за рабочий день эти пальцы стремительно летали по клавиатуре, выискивая в законах слабые места с точностью выстрела.
Дверной звонок разрезал тишину резко и неприятно, словно молоток ударил по стеклу. Мария посмотрела на Максима — по его лицу пробежала мрачная тень. Так не звонит ни курьер с пиццей, ни друзья. Так нажимают кнопку люди, заранее убеждённые, что их время важнее чужого.
На пороге стояла Ольга Петровна. Не просто мать Максима, а женщина, умевшая носить возраст как дорогую брошь. В свои пятьдесят восемь она выглядела на десять лет моложе — благодаря регулярным косметологическим процедурам и привычке психологически давить на всех, кто оказывался рядом. Бордовое пальто сидело безупречно. В руке была не просто сумка, а тот самый «багет» известного бренда, о существовании которого Мария когда-то узнала из дела о подделках. От Ольги Петровны тянуло «Шанель №5» и тревогой, которую она, как опытный распространитель, щедро раздавала бесплатно.
— Максимчик, солнышко! Мария, моя умница! — пропела она, вплывая в прихожую и целуя воздух возле их щёк.
Каждое её движение выглядело заранее рассчитанным: и постановка ног, и наклон головы, и быстрый взгляд, успевший оценить новую вазу на столе — подарок коллег Марии, — а заодно и проектор, купленный Максимом.
— Я буквально на минутку, мимоходом. Алину из аэропорта забирала, она из Милана прилетела. С показов, вы же понимаете.
