– Ты это всерьёз? – Дмитрий недоверчиво посмотрел на жену. – Марина, это моя мама. Она просто волнуется за нас.
Он так и застыл посреди кухни с чашкой в руке. Чай, ещё обжигающе горячий, выплеснулся на пальцы и на стол, но Дмитрий даже не дёрнулся. Перед ним стояла жена в их двухкомнатной квартире — той самой, которую Марина купила задолго до свадьбы, сама, на собственные заработанные деньги. Обычно спокойные серые глаза сейчас были жёсткими и решительными, а спина выпрямилась так, будто она готовилась выдержать серьёзный удар.
– Волнуется? – Марина коротко усмехнулась, но в её смехе не было ничего весёлого. – За эти три года она уже три раза заводила разговор о том, что квартиру надо «переоформить» на тебя. Якобы для надёжности. А вчера, при твоей сестре, сказала, что я распоряжаюсь жильём «не по-хозяйски» и что, если что-то случится, суд будет на её стороне. На её стороне, Дмитрий! В вопросе моей квартиры!
Она отвернулась к окну. За стеклом медленно густели осенние сумерки. Двор погружался в серый полумрак, деревья почти сбросили листья, и голые ветви будто царапали низкое небо. Марина глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Этот разговор давно висел между ними, но именно сегодня терпение окончательно лопнуло.
Дмитрий подошёл к ней сзади и осторожно коснулся её плеч.
– Ну перестань, родная. Мама просто человек старых взглядов. Она всю жизнь сначала в коммуналке прожила, потом в маленькой старой квартире. Для неё жильё в нормальном районе — это настоящее богатство. Она боится, что мы можем всё потерять.
– А я, значит, потерять могу? – Марина резко обернулась. – Потому что я женщина? Или потому что я не из вашей семьи?
Дмитрий отвёл глаза. В такие минуты он всегда становился похож на провинившегося мальчишку. Высокий, крепкий, широкоплечий, с тёмными волосами, уже тронутыми сединой у висков, со стороны он выглядел взрослым и уверенным мужчиной. Но стоило дело коснуться матери, как вся его твёрдость куда-то исчезала.
Марина отлично помнила, как всё начиналось. После свадьбы свекровь, Наталья Сергеевна, казалась ей вполне доброй и внимательной женщиной. Приносила домашнюю выпечку, помогала с мелким ремонтом, хвалила Марину за порядок и хозяйственность. Но стоило однажды обмолвиться, что квартира оформлена только на неё, как в отношениях будто появилась едва заметная тень.
Сначала звучали почти безобидные фразы за чаем:
– Хорошо, конечно, что у вас своё жильё. А то молодые сейчас сразу в кредиты лезут, потом всю жизнь расплачиваются.
Потом замечания стали звучать острее:
– Мариночка, ты бы Дмитрия тоже в собственники внесла. Мало ли что в жизни бывает. Вдруг с тобой что-нибудь случится, он ведь без угла останется.
А в последние полгода Наталья Сергеевна уже перестала маскировать свои намерения. Каждый её визит превращался в беседу о «семейной собственности», «разумном распределении» и «будущем наследстве для внуков». Марина терпела. Улыбалась. Делала вид, что не слышит. Переводила разговор на погоду, работу, цены, что угодно. Но вчерашний ужин стал той самой последней каплей.
Они сидели за столом все вместе: Наталья Сергеевна, Дмитрий, его сестра Ольга и Марина. Свекровь как раз доедала вторую порцию плова, когда вдруг отложила вилку, мило улыбнулась и сказала таким тоном, будто речь шла о пустяке:
– А я всё думаю, Марина, правильно ли ты поступаешь, что держишь квартиру только на себе. Женщине надо быть мудрее. Сегодня семья, завтра мало ли что — развод или ещё какая беда. Дмитрий ведь тоже во всю вашу жизнь вкладывается.
Ольга тихо прыснула, уткнувшись в телефон. Дмитрий молчал и старательно жевал салат, будто ничего не услышал.
Марина тогда не стала отвечать. Она просто поднялась из-за стола и ушла к раковине мыть посуду. Но внутри у неё всё кипело так, что тарелки едва не выскальзывали из рук.
И вот теперь она стояла перед мужем и произносила то, о чём раньше боялась даже подумать вслух.
– Я уже консультировалась с юристом, Дмитрий, – сказала она ровно. – Если на следующей неделе ничего не изменится, я начну защищать своё имущество всеми доступными законными способами.
Дмитрий заметно побледнел.
– Подожди… Ты правда собираешься судиться с моей матерью?
– Я собираюсь защищать то, что заработала сама, – ответила Марина. – До того как мы с тобой познакомились, я пять лет работала на двух работах, чтобы купить эту квартиру. Ты помнишь? Тогда ты сам говорил, что я сильная и молодец.
Он помнил. Конечно, помнил. Дмитрий сел на стул и провёл ладонями по лицу.
– Марина, давай не будем доводить до скандала. Я поговорю с мамой. Честно. Обещаю.
– Ты каждый раз так говоришь, – тихо произнесла она. – А потом она снова приходит и снова заводит одно и то же. Я устала чувствовать себя чужой в собственном доме. Ты понимаешь это или нет?
Марина подошла к холодильнику, достала бутылку воды и сделала несколько глотков. Руки всё ещё слегка дрожали, но голос оставался спокойным. На самом деле у адвоката по семейным вопросам она побывала ещё две недели назад — после особенно неприятной фразы Натальи Сергеевны о том, что «дарственную на Дмитрия лучше оформить, пока все живы-здоровы». Юрист подробно объяснил ей, какие у неё есть права, какие шаги можно предпринять и с какими рисками она может столкнуться. С тех пор Марина перестала ощущать себя загнанной в угол. У неё появился план.
На следующий день Наталья Сергеевна, как обычно, пришла без предупреждения. Она всегда так поступала: могла позвонить уже из маршрутки, а могла просто оказаться на пороге с пакетом домашних котлет или банкой супа.
– Ой, Мариночка, я тебе борща привезла, – пропела она, входя в прихожую и расстёгивая пальто. – Дмитрий мой борщ обожает. А ты, наверное, опять его магазинными полуфабрикатами кормишь.
Марина молча взяла пакет. Внутри снова поднялась горячая волна раздражения, но она заставила себя не сорваться.
– Наталья Сергеевна, давайте сядем, – сказала она, когда свекровь уже устроилась на кухне. – Нам нужно поговорить.
Свекровь насторожилась, хотя улыбка с лица не исчезла.
– Конечно, дорогая. О чём же?
– О квартире. Я слышала всё, что вы вчера сказали. Поэтому хочу сразу обозначить: квартира принадлежит мне. Она и дальше останется моей. Никаких переоформлений, дарственных и других документов я подписывать не буду. И очень прошу вас больше не возвращаться к этой теме.
Наталья Сергеевна театрально прижала ладонь к груди.
– Господи, Марина, что ты такое говоришь? Я ведь от души! Я же ради вас стараюсь. Вдруг дети появятся, наследство, делёжка… А ты сразу воспринимаешь всё как нападение.
– Я не нападаю, – спокойно ответила Марина. – Я просто устанавливаю границы. Это мой дом. И я хочу, чтобы в нём было спокойно всем. В том числе мне.
Губы свекрови сжались в тонкую линию. В её взгляде на мгновение мелькнул холод.
– Ну что ж. Теперь всё ясно. Значит, мать твоего мужа для тебя уже не своя?
