— Опять всю обувь посреди коридора побросали, нормально пройти невозможно, — из прихожей донёсся раздражённый хрипловатый голос.
От этого звука Марина невольно вздрогнула. Она сидела в спальне за рабочим столом и с головой ушла в квартальный бухгалтерский отчёт. На мониторе тянулись бесконечные столбцы цифр, каждая строка требовала внимания и точности. Марина сняла очки, устало провела пальцами по векам и прислушалась. Входная дверь с глухим стуком закрылась, следом щёлкнул замок. Потом по ламинату заскребли тяжёлые шаги.
Никого в гости она сегодня не приглашала. Дмитрий должен был прийти с заводской смены только часа через два. Сама Марина работала из дома, и все родственники прекрасно знали: в это время она не отдыхает, а находится на полноценной работе.
Она поднялась из-за стола, вышла в коридор — и застыла, едва сдерживая возмущение. На её светлом пушистом коврике, который вчера она старательно чистила пылесосом, стояла свекровь, Светлана Викторовна. На ногах у неё были массивные осенние ботинки, с подошв которых на ворс стекали грязные капли подтаявшего снега. В руках женщина держала большую хозяйственную сумку из плотной ткани.
— Здравствуйте, Светлана Викторовна, — Марина изо всех сил постаралась говорить спокойно. — Каким образом вы сюда попали? Почему не позвонили в дверь? И откуда у вас вообще ключи от нашей квартиры?
Свекровь без всякого смущения опустила сумку на пуфик, небрежно стянула куртку и повесила её прямо поверх чистого плаща Марины. Лишь после этого она соизволила повернуться к невестке. Взгляд у неё был внимательный, колючий и, как обычно, заранее недовольный.
— Здравствуй, Марина. А с какой стати мне звонить? Я к родному сыну пришла, — спокойно заявила она. — Ключи Дима мне ещё полгода назад дал. На всякий случай. Мало ли что произойдёт, а меня потом на порог не пустят. Вот я и решила заехать, посмотреть, как вы тут живёте. Димочка вчера по телефону жаловался, что устаёт очень. Думаю, навещу ребёнка, пирожков горячих привезу, порадую. От тебя-то домашней выпечки всё равно не дождёшься. Ты же у нас вечно в свой компьютер уткнёшься и света белого не видишь.
Каждая её фраза будто падала тяжёлым камнем. Внутри у Марины медленно поднималось глухое, вязкое раздражение. Полгода назад они с мужем переехали в эту просторную двухкомнатную квартиру. Ипотеку брали на двоих. Первый взнос собирали вместе: Марина продала маленький деревенский домик, доставшийся ей от бабушки, а Дмитрий вложил свои накопления. Ежемесячные платежи они делили ровно пополам, чтобы не возникало ни упрёков, ни обид. А вот весь быт — мебель, техника, ремонтные мелочи, шторы, обои, посуда — практически полностью лег на Марину. Она сама выбирала, заказывала, продумывала, расставляла, создавала в этих стенах тепло и уют. Для неё квартира была не просто жильём, а личной крепостью. И сама мысль, что кто-то может войти сюда без спроса, вызывала у неё почти физическое неприятие.
— Светлана Викторовна, я сейчас работаю, — сквозь зубы произнесла Марина, сложив руки на груди. — У меня сегодня срок сдачи баланса. Я не могу сидеть с вами, развлекать вас и устраивать чаепитие. Если вы собирались приехать, надо было предупредить заранее. Мы бы договорились, я бы освободила вечер.
— Ой, какие мы чувствительные! — свекровь театрально всплеснула руками. — Её, видите ли, предупреждать нужно! Я мать, я имею право. И развлекать меня не надо, не маленькая. Сама себе дело найду. Иди, стучи по своим кнопочкам, а я пока на кухне посмотрю, что у вас там творится. Уверена, порядка там днём с огнём не сыщешь.
Ответа она ждать не стала. Подхватила сумку и уверенной хозяйской походкой направилась на кухню. Марина сжала зубы и пошла следом. Оставлять Светлану Викторовну одну в своей квартире она категорически не собиралась. За пять лет брака с Дмитрием этот урок был выучен слишком хорошо.
Кухня встретила их безупречной чистотой. Столешница блестела, на плите не было ни единого жирного пятна, в раковине не стояла грязная посуда. К вопросам порядка Марина относилась почти педантично. Но для Светланы Викторовны идеальным не могло быть ничего, если это было сделано чужими руками, особенно руками невестки.
Свекровь водрузила сумку на стол и принялась разбирать принесённое. Сначала достала помятый пакет с домашними пирожками, затем стеклянную банку мутноватого компота, после — кусок хозяйственного мыла и старенькое кухонное полотенце, выстиранное до серой бесформенности.
— А это зачем? — Марина взглядом указала на мыло и полотенце.
— Затем, что вся ваша современная химия — чистая отрава, — без тени сомнения отрезала Светлана Викторовна, уже открывая дверцу шкафчика под раковиной. — Вы себе здоровье угробите, а Дима потом с желудком мучиться будет. Я вам нормальное мыло принесла. Не то что эти ваши импортные средства.
Она заглянула внутрь шкафчика, где аккуратными рядами стояли бутылки с экологичными гелями для посуды и таблетки для посудомоечной машины.
