Марина Сергеевна не стала ничего уточнять и тем более просить разрешения. Она просто сообщила своё решение так, будто вопрос уже давно закрыт. Именно этот тон — спокойный, властный, не оставляющий места для отказа — впервые за весь год замужества заставил Юлию ясно подумать: свекровь и правда уверена, что всё вокруг по умолчанию находится в её распоряжении.
Это был обычный вторник и привычный семейный ужин у матери мужа — в большой квартире нового жилого комплекса возле набережной. Марина Сергеевна приобрела её три года назад, когда продала долю в логистической компании и открыла собственную фирму, занимавшуюся оптовыми поставками строительных смесей.
Жильё выглядело дорого и безупречно: серо-бежевые оттенки, гладкие поверхности, выверенная мебель, почти полное отсутствие случайных предметов. Больше всего квартира напоминала демонстрационный зал, где каждая вещь стоит на своём месте, но жизни в этом порядке почему-то не чувствуется.
Юлия как раз домывала посуду после ужина, когда за спиной прозвучало:
— Значит, так. В субботу я привезу сотрудников к тебе на дачу. Сделаем небольшой корпоратив. Человек пятнадцать, не больше. Пусть народ на свежем воздухе отдохнёт, шашлыки пожарим. Ты только место подготовь, столы-стулья расставь. Мангал у вас есть, я помню.
Марина Сергеевна произнесла это, даже не отрывая взгляда от телефона. Она что-то быстро дописывала, недовольно хмурилась, и Юлии на мгновение показалось, что последняя фраза была сказана скорее экрану, чем ей.
Юлия вытерла мокрые руки кухонным полотенцем и повернулась.
— Марина Сергеевна, вообще-то…
— Ой, только не начинай, — свекровь наконец подняла глаза. — Я прекрасно знаю, что дача оформлена на тебя. Но мы же теперь семья. Что тут делить?
После этих слов она улыбнулась — широко, уверенно, белозубо. Так улыбаются люди, привыкшие, что после их улыбки любые возражения сами собой исчезают.
Юлия ничего не ответила.
За этот год она успела хорошо изучить такую улыбку. С ней Марина Сергеевна выбивала скидки у поставщиков, выигрывала тендеры и когда-то сказала сыну: «Юлия, конечно, девочка неплохая, но ты смотри: квартира у неё съёмная, прописка непонятно где».
Свою квартиру Юлия купила спустя два месяца после свадьбы. Небольшую однокомнатную, в ипотеку, с первоначальным взносом, который откладывала четыре года, работая технологом на производстве кормов для животных.
О даче Марина Сергеевна узнала всего месяц назад. Дмитрий тогда за ужином неосторожно обмолвился, что они с Юлией перекрыли крышу в старом загородном доме, доставшемся ей от родителей.
Участок отец Юлии приобрёл ещё в девяносто втором, когда трудился главным агрономом в совхозе. Позже, едва дочь стала совершеннолетней, он переоформил землю на неё по дарственной и сказал: «Пусть у тебя будет свой кусок земли, дочка. Независимо от того, как дальше сложится жизнь».
— Дмитрий, ты это слышал? — спросила Юлия, садясь в машину и с силой захлопывая дверцу.
Муж уже включил двигатель, прогревая салон. За окнами мерцал вечерний город, асфальт темнел от мелкого дождя.
— Слышал, — спокойно ответил он. — И что такого? Приедут люди, посидят немного. Тебе жалко, что ли?
— Дмитрий, это пятнадцать человек. Это не «посидят». Это корпоратив. Они будут пить, ходить по грядкам, могут что-нибудь сломать. Твоя мама даже не спросила. Она просто поставила меня перед фактом. Ты понимаешь разницу?
Дмитрий пожал плечами. Этот жест был настолько похож на жест его матери, что Юлия на секунду прикрыла глаза.
— Ну ты же знаешь маму. Она всегда такая. Привыкай.
«Нет», — сразу подумала Юлия. Привыкать она не собиралась.
В среду и четверг Марина Сергеевна не звонила. Юлия тоже не выходила на связь. Вместо этого она одна съездила на дачу — сорок пять километров от города, шесть соток земли, старый яблоневый сад и деревянный домик с верандой, которую прошлым летом они с Дмитрием заново застеклили.
Внутри пахло сухой мятой, старым деревом и чем-то родным, оставшимся ещё от родителей. Юлия подмела полы, проверила замки на сарае, потом открыла шкаф и достала папку с документами на участок.
