— Отнеси обратно и поменяй.
Алина даже не удостоила коробку взглядом. Она замерла у входа, прижимая одной рукой телефон к уху, а другой небрежно указала на пакет.
Я привезла ей подарок на день рождения — комплект постельного белья. Натуральный хлопок, сатин, мягкий серо-голубой цвет. В торговом центре я провела почти два часа: трогала ткань, разворачивала упаковки, сравнивала плотность и качество швов. Всё-таки дочери исполнялось тридцать — такая дата бывает не каждый год.
— Мам, ты это серьёзно? — Алина наконец убрала телефон от уха. — Постельное бельё? На тридцатилетие?
Дмитрий сидел за кухонным столом и лениво ковырял вилкой салат. Голову он так и не поднял.
— Я решила, что вам пригодится, — тихо ответила я. — У вас старый комплект уже совсем износился.
Алина коротко усмехнулась и обернулась к мужу.
— Дим, ты слышал? Мама подарила мне на тридцать лет постельное. Прямо как какая-нибудь бабушка из села.
Дмитрий фыркнул. Вроде бы без злости, но и заступиться не попытался. Его молчание прозвучало для меня почти как согласие.
Я поправила очки. Пальцы на дужке предательски дрогнули.
— Алина, я правда старалась выбрать хорошее.
— Мам, только не обижайся, ладно? Просто это как-то… — она неопределённо повела рукой, подбирая слово, — несовременно. Поставь пока в коридоре. Может, потом на дачу увезём.
На дачу. Подарок к тридцатилетию дочери — на дачу.
Три года назад, когда Алина собиралась замуж за Дмитрия, всё было совсем иначе. Она звонила мне почти каждый вечер, советовалась по каждой мелочи, смеялась в трубку: «Мам, какие лучше цветы? Мам, платье брать длинное или до колена? Мам, ты ведь поможешь гостей рассадить?» И я помогала. С рассадкой, с выбором ресторана, с бесконечными списками и даже с тремя сотнями пирожков, которые пекла двое суток подряд.
А потом свадьба закончилась. И моя дочь будто стала другим человеком.
Я взяла коробку с бельём и молча убрала её обратно в пакет.
— Если тебе не нужно, подарю тому, кто сумеет оценить.
Алина раздражённо закатила глаза.
— Мам, ну началось. Опять ты всё превращаешь в трагедию. Я же просто сказала, что можно было придумать что-то другое.
Я застегнула куртку. Уже у двери всё-таки повернулась.
— С днём рождения, Алина.
На улице было промозгло. Конец октября, резкий ветер гнал жёлтые листья вдоль тротуара. Я села в машину, положила пакет на заднее сиденье и какое-то время не заводила двигатель. Просто смотрела на окна третьего этажа. В квартире горел свет, за шторой мелькнула чья-то тень. Алина, наверное, уже и думать забыла, что я ушла.
Спустя неделю она позвонила так, будто ничего не произошло.
— Мам, мы с Димой на пять дней улетаем. Ты посидишь с Бусей?
Буся — их кот. Персидский, избалованный, с характером. Ел он исключительно один вид корма, пачка которого стоила около трёхсот двадцати гривен.
— Хорошо, — ответила я.
И поехала. Через весь город, сорок минут в одну сторону, только чтобы накормить чужого кота.
К февралю я уже почти перестала удивляться. Алина вспоминала обо мне лишь тогда, когда ей что-то требовалось. Присмотреть за котом, забрать посылку, привезти из моей кладовки её зимние сапоги. Я работала логопедом в детской поликлинике: приём с восьми утра до трёх дня, а потом начиналась вторая смена — поручения дочери.
В марте она набрала меня вечером.
— Мам, у нас кран течёт. Дима говорит, смеситель надо менять. Ты можешь вызвать какого-нибудь мастера?
— Алина, вы сами позвоните. Обратитесь в обслуживающую компанию.
— Мам, ну мне некогда. Ты же после трёх всё равно дома. Тебе проще.
Дома. После тринадцати детей с нарушениями речи. После карт, отчётов, планов на следующий месяц. Конечно, я просто «сидела дома».
— Я тоже работаю, Алина. И у меня есть свои дела.
На том конце повисла пауза. Потом голос дочери стал холоднее и жёстче.
— Мам, какие у тебя там дела, честно? Ты логопед в поликлинике, а не министр. Ладно, сама разберусь.
Она оборвала разговор.
Через три дня снова позвонила. Уже мягко, сладко, словно той неприятной сцены и не было.
— Мам, ты не могла бы в субботу приехать? Нам мебель надо передвинуть. Дима спину потянул.
Я приехала. Два часа таскала комод, стеллаж и кресло, переставляя их с места на место. Алина сидела на диване, листала телефон и отдавала распоряжения: «Чуть левее. Нет, правее. Нет, верните как было». Когда я наконец закончила, сил у меня почти не осталось.
