Воскресный вечер в их трехкомнатной квартире на юго-западе обычно тянулся вязко и предсказуемо: Мария водила утюгом по стопке белья, Дмитрий бездумно пролистывал новости в телефоне, а кот Тимофей с упорством вредителя точил когти о диван.
Но день рождения Марии выбил привычный порядок из колеи. Три дня назад ей исполнилось тридцать два.
Сам праздник получился каким-то смазанным и неловким. Дмитрий вручил ей коробку «Птичьего молока», купленную, как потом выяснилось, на заправке по дороге домой, и с видом человека, организовавшего торжество века, сообщил:
— Вечером пиццу закажем.
Ближе к шести позвонила свекровь, Наталья Сергеевна.
— Мариночка, дорогая, поздравляю тебя с днем рождения! — пропела она тем самым мягким голосом, которым обычно разговаривала с людьми, от которых зависело ее душевное равновесие. — Здоровья тебе, счастья и терпения с нашим Дмитрием. Мы с отцом тебя очень любим. Подарок, правда, купить не успели, сама знаешь, какой у нас сын: все тянет до последнего. Я тебе на карту переведу, хорошо?
— Спасибо, Наталья Сергеевна, — сказала Мария, накручивая спагетти на вилку. — Вы зря хлопочете.
— Ну что ты, ты же нам не чужая! В общем, там будет пара тысяч. От меня и от бабушки Лидии.
Разговор закончился. Мария бросила телефон на диван и вернулась к уже остывшей пицце.
Две тысячи — тоже деньги. Можно было наконец заказать на «Озоне» те самые кроссовки, которые она уже полмесяца перекладывала из корзины в избранное и обратно. Дмитрий же при этих словах заметно оживился:
— Слушай, а мать сколько там собирается кинуть?
— Сказала, пару тысяч.
— Жмоты, — фыркнул он, но почти сразу сменил выражение лица на глубокомысленное. — Хотя ладно. Не в деньгах же счастье.
На следующий день, в понедельник, Мария вернулась с работы уставшая. Сняла обувь в прихожей, прошаркала на кухню и поставила чайник. Дмитрий уже сидел за столом. Вид у него был до невозможности довольный, словно он только что провернул крупную сделку. В руке он лениво крутил ложку.
— Ну что, — произнес он, глядя не на жену, а куда-то мимо нее. — Богатая теперь у нас?
Мария застыла, держа чайник за ручку. Этот тон она знала слишком хорошо. Обычно после него Дмитрий произносил что-нибудь такое, от чего хотелось закрыть глаза и сосчитать до десяти.
— Это ты о чем? — осторожно спросила она.
— О том, что мои родители тебе лишнего накидали. Перевели, будто ты у нас олигарх какой-то.
Мария медленно опустила чайник на стол.
— Дмитрий, давай без загадок. Сколько перевели, кто именно и почему это вдруг лишнее?
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Дмитрий обожал сообщать новости с торжественным видом, даже если речь шла о скидке на туалетную бумагу.
— Сейчас разложу по полочкам. Отец отдельно отправил тебе пять тысяч — типа на подарок. Потом мать звонит и говорит, что от себя перевела пять, а от бабушки Лидии еще две. Итого: отец — пять, мать — пять, бабушка — две. Двенадцать тысяч выходит! Ты понимаешь? Двенадцать!
— Понимаю, — кивнула Мария. — Это приятно. Только почему ты называешь их лишними?
— Потому что они вообще не собирались столько отправлять именно тебе! — Дмитрий даже хлопнул ладонью по клеенке. — Отец хотел перевести две тысячи, но промахнулся и отправил пять. А потом история с подарком получила продолжение.
