— Решит, что я у него деньги выпрашиваю!
Мария посмотрела на него снизу вверх. Взгляд у нее был ровный, почти безмятежный — так смотрит человек, который уже внутри себя поставил окончательную галочку.
— Дмитрий, не кипятись. Ты их уже выпросил. Только не у меня, а у собственного отца. Я здесь вообще случайный элемент. Я ведь, как выяснилось, всего лишь женщина, которая «не разбирается в иерархии». Вот я сейчас эту самую иерархию и приведу в порядок: пусть полковник сам определяет, кому должны достаться пять тысяч гривен.
Дмитрий, багровея, дернулся к ней и попытался вырвать телефон из рук. Но Мария успела отстраниться. Его пальцы пролетели мимо, а мизинец с неприятным стуком ударился о край стола.
— Так, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. — Алексей Викторович. Пять тысяч гривен. Сообщение к переводу: «Возвращаю. С уважением, Мария». Подтвердить?
— Мария, не надо!
— Уже, — она повернула к нему экран. — Честное слово, Димочка. Деньги ушли.
На кухне сразу стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Дмитрий стоял с приоткрытым ртом, а потом вдруг медленно опустился прямо на пол.
— И что мне теперь матери говорить? — выдохнул он почти шепотом.
— Можешь сказать правду. А можешь придумать удобную версию. Выбор за тобой.
— Ты ненормальная, — проговорил Дмитрий уже без злости, скорее обиженно, почти по-детски. — Просто ненормальная. Они теперь будут всем рассказывать, что ты жадная и неблагодарная.
— Пусть рассказывают. Я три года подряд дарила им на Новый год гели для душа и кремы, которые они потом относили вашей соседке Оксане. Я молчала, когда каждый мой день рождения превращался в праздник твоей мамы, потому что «Наталья Сергеевна обидится, если мы не заедем». Я не спорила даже тогда, когда они увезли нашу стиральную машинку «на дачу», потому что «ты же теперь не чужой человек». Дмитрий, — Мария взяла чашку, сделала небольшой глоток остывшего чая, — я перестала быть для тебя семьей в тот момент, когда ты назвал меня богатой из-за жалких пяти тысяч, которые предназначались мне на кроссовки.
Через два часа, когда Дмитрий наконец ушел в спальню и демонстративно хлопнул дверью, телефон Марии тихо завибрировал. Сообщение пришло от Алексея Викторовича.
Там было всего несколько строк: «Мария, зря вернула. Я правда нажал не туда. Но раз уж решила — деньги принял. Дмитрию скажи, пусть не выделывается. С днем рождения еще раз».
Мария невольно улыбнулась. Она закрыла банковское приложение, снова включила чайник и достала из холодильника вчерашнюю пиццу. Откусив кусок, она посмотрела на кота и тихо сказала:
— Вот так, Тимофей. С днем рождения меня. Подарок я себе уже сделала: узнала реальную цену своей семьи. Ровно пять тысяч. Да и те — не их.
На следующий день Дмитрий попытался начать примирительный разговор с привычного:
— Мария, ну ты же понимаешь, они пожилые люди…
Она ничего не ответила. Просто положила перед ним телефон, где был открыт диалог с Алексеем Викторовичем.
Дмитрий прочитал сообщение, густо покраснел, пробурчал что-то вроде: «С отцом я сам поговорю», — и ушел курить на балкон.
После этого Наталья Сергеевна больше ни разу не переводила Марии деньги на день рождения.
Она только звонила, сухо произносила: «Поздравляю. Деньги мы Дмитрию на карту отправили, пусть сам купит тебе подарок от нас», — и сразу клала трубку.
