— Вы вообще кто и что делаете в моей прихожей? Откройте дверь нормально, я к маме приехала!
Марина с раздражением дернула за ручку массивной железной двери. Та поддалась непривычно легко и бесшумно: старого скрипа, который она помнила с детства, больше не было. В проеме большой трехкомнатной квартиры, расположенной в дорогом районе, стоял совершенно незнакомый мужчина лет сорока. На нем были потертые рабочие джинсы, покрытые белесой строительной пылью, а в руке он держал малярный валик. Из глубины квартиры тянуло запахом свежей грунтовки, а где-то за его спиной надрывно визжал перфоратор.
— Девушка, похоже, вы перепутали адрес, — без особого волнения произнес мужчина, вытирая ладони о тряпку. — Я здесь живу. И вламываться ко мне не советую, иначе вызову полицию.
— Какую еще полицию? — Марина от возмущения даже задохнулась и машинально поправила на плече ремешок дорогой итальянской сумки. — Это квартира моей матери! Татьяны Сергеевны! Я, между прочим, здесь выросла! Позовите маму и скажите ей, что Марина приехала. Она трубку не берет, я ей уже раз десять набирала.
Мужчина устало выдохнул, прислонился плечом к косяку и внимательно оглядел раскрасневшуюся гостью, одетую по последней моде.
— Татьяна Сергеевна тут больше не проживает. Полтора месяца назад я купил у нее эту квартиру. Сделка оформлена через государственный реестр недвижимости, все документы у меня есть, ключи переданы, зарегистрированных жильцов нет. Так что, извините, но ваша мать давно съехала. Куда именно — понятия не имею. Всего доброго.
Замок глухо щелкнул, и дверь закрылась прямо перед ее лицом. Марина осталась одна на лестничной площадке, растерянно глядя на знакомую обивку, теперь затянутую строительной пленкой. В голове стоял гул. Как это — продала? Куда она могла уехать? Почему ей, родной дочери, никто ничего не сказал?
Дрожащими пальцами Марина вытащила смартфон и снова нажала на номер матери. Длинные гудки тянулись мучительно долго. Она уже собиралась сбросить вызов и позвонить мужу, чтобы рассказать ему о немыслимой выходке Татьяны, как вдруг в трубке раздался спокойный, совершенно ровный голос:
— Да, Марина. Я тебя слушаю.
— Мама! — ее крик разлетелся эхом по подъезду. — Ты где вообще находишься?! Что за мужчина в нашей квартире?! Ты что, сдала ее каким-то ремонтникам и даже мне не сказала?
— Не повышай голос, пожалуйста. От твоего визга у меня в ушах звенит, — так же спокойно ответила Татьяна. — Квартиру я не сдавала. Я ее продала. И она не наша, Марина, а моя. Она досталась мне от бабушки еще до твоего рождения. Сейчас я у себя дома, завариваю чай. Если хочешь поговорить — приезжай. Адрес отправлю сообщением.
Связь оборвалась. Через мгновение экран телефона мигнул: пришло сообщение с названием незнакомой улицы в спальном районе на противоположном конце города.
Марина вылетела из подъезда почти бегом и на ходу вызвала такси. Внутри все кипело: злость перемешивалась с вязким, неприятным страхом. На этот день у нее был заранее продуманный план, четкий и, как ей казалось, безупречный. От него зависело спокойствие и будущее ее собственной семьи.
Они с Дмитрием снова докатились до края финансовой ямы. Муж, уверенный в том, что мир просто не разглядел в нем выдающегося финансового стратега, месяц назад оформил огромный кредит, заложив их единственную машину. Все полученные деньги он вложил в какую-то сомнительную фирму, которая обещала фантастические проценты и быстрый доход. Как и следовало ожидать, контора вскоре исчезла, оставив Дмитрия с долгами, а Марину — с паникой и бессонными ночами. Им срочно требовалось около 1 200 000 грн, чтобы закрыть самые опасные долги и не оказаться буквально на улице, потому что коллекторы уже начали названивать родственникам Дмитрия.
Решение, как ей казалось, лежало на поверхности. Марина собиралась приехать к матери, красиво накрыть стол, расплакаться у нее на плече, пожаловаться на тяжелую женскую судьбу и осторожно подвести разговор к «единственно разумному» выходу. Татьяна должна была продать свою просторную трехкомнатную квартиру в центре, купить себе скромную однокомнатную где-нибудь подальше, на окраине, а разницу — те самые спасительные деньги — передать любимой дочери, чтобы та вытащила семью из беды. Марина даже заранее просмотрела несколько вариантов недорогого жилья для матери, чтобы все выглядело не как требование, а как забота.
И вот теперь выяснялось, что Татьяна уже продала квартиру сама. Без предупреждения. За ее спиной. Втайне от родной дочери.
Такси еле двигалось в пробке. Марина смотрела через стекло на серые зимние улицы и нервно прикусывала губу. В дороге она уже тщательно собирала в голове линию обвинения.
