Она была уверена, что сейчас увидит на материнском лице знакомую растерянность: испуг, суетливую готовность немедленно что-то предпринимать, спасать, вытаскивать из беды незадачливого зятя. Но Татьяна оставалась спокойной. Ни дрогнувшей брови, ни тревоги в глазах — только ровное, почти закрытое выражение.
— Три миллиона, — медленно повторила она, вертя между пальцами маленькую чайную ложку. — Значит, снова три миллиона. Помнишь, три года назад Дмитрию срочно понадобился миллион на его «перспективное дело» с перепродажей автозапчастей? Я тогда досрочно забрала деньги с пенсионного вклада. Он уверял, что через год вернет все до копейки, еще и с процентами. В итоге я не получила обратно ничего.
— Мам, ну тогда просто не получилось! — быстро заговорила Марина, словно боялась дать матери договорить. — Был кризис, поставщики сорвали сроки, все пошло не так! А сейчас совсем другое. Сейчас правда край. Кредиторы не станут ждать, понимаешь? Раз ты продала квартиру, значит, у тебя остались деньги. Эта ведь точно стоит меньше нашей трешки. Дай нам три миллиона, прошу тебя. Дмитрий найдет нормальную работу, мы все вернем, честное слово!
Татьяна поднялась из-за стола, подошла к окну и некоторое время смотрела вниз, во двор, где ровными рядами стояли лавочки и аккуратно подстриженные кусты.
— А знаешь, Марина, когда я окончательно решила продать старую квартиру?
Дочь моргнула, не сразу уловив связь.
— Мам, при чем тут это вообще? Я тебе про долги говорю!
— Выслушай. Это имеет значение, — Татьяна повернулась к ней. — Полгода назад я сильно заболела. Помнишь? Грипп, температура почти сорок, я еле до ванной доползала. Я позвонила тебе и попросила по дороге заехать в аптеку. Купить антибиотик и жаропонижающее. Сказала, что деньги сразу переведу на карту, просто у меня не было сил выйти из дома. И что ты мне ответила?
Марина отвела глаза. День тот она помнила слишком хорошо.
— Мам, ну я правда была занята. У меня запись на маникюр стояла, потом надо было Дмитрия из автосервиса забрать. Я же сказала тебе заказать доставку.
— Доставка тогда не работала. Из-за сильного снегопада, — негромко сказала Татьяна. — Я сорок минут одевалась. Пыталась натянуть сапоги, а руки тряслись так, что я не могла застегнуть молнию. Потом шла до аптеки два квартала, держась за стены домов, чтобы не рухнуть прямо на улице. Когда вернулась, легла и вдруг очень ясно поняла одну страшную вещь. У меня есть дочь. Есть зять. Я отдала вам сотни тысяч гривен, кучу времени, сил, здоровья. Но в тот момент, когда мне самой стало по-настоящему плохо, рядом не оказалось никого. Вы появлялись у меня только тогда, когда вам требовались деньги.
— Это неправда! — резко вспыхнула Марина, хотя щеки у нее тут же залились предательским румянцем. — Мы тогда просто закрутились! У всех бывают свои проблемы!
— Именно, у каждого свои проблемы, — спокойно согласилась Татьяна, кивнув. — Поэтому я и решила наконец заняться своими. Раз и навсегда. Я поняла: в старости стакан воды мне никто не подаст. Значит, я обязана устроить жизнь так, чтобы у меня были деньги на сиделку, на хорошего врача, на доставку продуктов и на нормальное, спокойное существование.
Она открыла шкафчик, вынула прозрачную папку с бумагами и положила ее на стол перед дочерью.
— Старую трешку я продала за пятнадцать миллионов. Эту евродвушку купила за семь. Здесь свежий ремонт, нормальные трубы, сверху никто не заливает, внизу консьерж. Для женщины моего возраста — идеальный вариант.
— А остальные деньги?! — глаза Марины вспыхнули жадным, почти болезненным блеском. Восемь миллионов. Этой суммы хватило бы не только закрыть долги Дмитрия, но и наконец поменять машину. — Мамочка, пожалуйста! Ну дай нам три миллиона. У тебя же целых восемь осталось! Тебе одной такие деньги зачем?
Татьяна коротко усмехнулась и убрала папку обратно в шкаф.
— Нет у меня восьми миллионов, Марина. Я их вложила.
— Вложила? — дочь подалась вперед. — Куда?!
— В соседнем доме на первом этаже строили коммерческие помещения. Я купила небольшую площадь под пункт выдачи заказов. Сделала самый необходимый ремонт и уже сдала ее в долгосрочную аренду. Договор подписан на пять лет. Теперь это приносит мне каждый месяц доход, который втрое больше моей пенсии. А оставшиеся полтора миллиона лежат в банке на безотзывном депозите. Проценты начисляются ежемесячно, но основную сумму до окончания срока снять нельзя.
Марина сидела, приоткрыв рот. Услышанное никак не укладывалось у нее в голове. Ее мать, бывшая обычная библиотекарша, провернула продуманную финансовую схему: все посчитала, все распределила, заранее обезопасила себя. И при этом оставила собственную дочь без единой возможности ухватиться за эти деньги.
— Ты… ты нарочно все это сделала, — прошипела Марина.
