— Ты прекрасно понимала, в каком мы положении, и все равно упрятала деньги подальше! — Марина стиснула пальцы так сильно, что костяшки стали белыми. — Ты покупаешь какую-то коммерческую недвижимость, когда твоего родного зятя коллекторы прижимают к стене?!
— Моему зятю тридцать два, — отрезала Татьяна ровным, холодным голосом. — Руки на месте, ноги тоже. Не хватает только совести. Если он оформил кредит под залог вашей машины, чтобы изобразить из себя крупного инвестора, то и отвечать должен сам. Пусть идет зарабатывать. На завод, в доставку, грузчиком, таксистом — куда угодно. Пусть работает без выходных и закрывает свои долги. А ты, если уж диплом так и остался красивой бумажкой, можешь устроиться хотя бы администратором.
— Ты не имеешь права так о нем говорить! — вспыхнула Марина. — Дмитрий пытался найти свое дело! Он ради нас старался!
— Он пытался найти быстрые деньги, причем не свои, — жестко сказала Татьяна. — И ты была рядом с ним. Вы оба решили, что я — бездонный кошелек, из которого можно брать сколько вздумается. Вы считали мои пенсии, мои подработки, мои расходы. Прикидывали, как бы выдавить меня куда-нибудь на окраину. Не перебивай! — внезапно повысила она голос, и Марина тут же захлопнула рот. — Я все видела. В старом ноутбуке, который ты мне отдала. Ты даже из своего аккаунта выйти не потрудилась. Я читала вашу переписку с Дмитрием. Читала, как вы рассуждали, что «старухе одной трехкомнатная квартира ни к чему», и как собирались вынудить меня ее продать.
На кухне стало так тихо, будто воздух застыл. Только холодильник негромко гудел в углу. Марина опустила глаза и уставилась на свои безупречные, дорогие ногти. Возразить было нечего. Мать знала слишком многое.
— Вы были уверены, что я глупая, доверчивая пенсионерка, на которую достаточно надавить чувством вины, — продолжила Татьяна уже спокойнее. — Думали, скажете: «Мы же семья», — и я снова отдам все до последней гривны. Но нет, Марина. Представление закончилось. Кран с деньгами перекрыт.
Марина резко вскочила. Стул отлетел назад и с грохотом рухнул на кафель.
— Да подавись ты своими деньгами! — сорвалась она на крик, уже почти захлебываясь истерикой. Из глаз брызнули слезы — злые, обиженные, горячие. — Сиди здесь одна в своей однокомнатной клетке! Сдавай свои пункты выдачи! Трясись над депозитами! Только мне больше не звони! У тебя больше нет дочери, ясно?! Ни я, ни Дмитрий сюда больше ногой не ступим! А заболеешь — сама ползи за лекарствами!
Она схватила сумку, рванула в коридор, со злостью пнула валявшиеся у стены сапоги, кое-как сунула в них ноги и вылетела на лестничную площадку. Дверь захлопнулась так оглушительно, что на крючке в прихожей жалобно звякнула связка ключей.
Татьяна еще несколько секунд стояла посреди кухни, не двигаясь. Сердце билось чаще обычного, пальцы мелко подрагивали. Ей было больно — по-настоящему больно. Ни одна мать не мечтает услышать такое от собственного ребенка.
Но вместе с этой болью поднималось другое чувство. Огромное, теплое, почти невероятное облегчение. Будто с ее спины наконец соскользнул тяжеленный мешок, набитый камнями, который она тащила годами и уже привыкла считать частью себя.
Она медленно наклонилась, подняла упавший стул и поставила его обратно к столу. Потом подошла к окну.
Внизу, по чистому свежему снегу, быстро удалялась маленькая фигурка в дорогом пальто. Марина почти бежала к такси, размахивая свободной рукой. Видимо, уже набирала Дмитрия, чтобы сообщить ему неприятные новости.
Татьяна смотрела ей вслед до тех пор, пока машина не свернула за угол и не исчезла из виду. Потом вернулась к столу.
Чай в красивой фарфоровой чашке успел остыть. Но, сделав глоток, Татьяна неожиданно подумала, что вкуснее чая у нее давно не было.
Она взяла телефон и открыла банковское приложение. На экране появилась сумма на текущем счете — остаток от первой месячной аренды. Татьяна невольно улыбнулась.
Завтра утром она поедет в торговый центр и купит себе новые зимние ботинки из хорошей кожи. Такие, какие давно хотела, но постоянно откладывала покупку «на потом». А после зайдет в туристическое агентство. Она уже много лет мечтала увидеть Карпаты зимой — заснеженные леса, горные тропы и застывшие водопады.
У нее не было ни долгов, ни кредитов, ни взрослых беспомощных родственников на шее. Только свобода, спокойствие, надежный доход и уютная квартира, где пахло чистотой, а не чужими проблемами.
А Марина с Дмитрием… Что ж, взрослая жизнь умеет учить жестко. И этот урок им придется пройти самим — без спасательного круга в виде материнского кошелька.
