Алина очнулась от резкого хлопка входной двери. Игорь, как обычно, ушел на работу молча и даже не заглянул в спальню. Некоторое время она лежала неподвижно, глядя в белый потолок и прислушиваясь к привычным утренним звукам. На кухне уже раздавались уверенные шаги свекрови: Марина Сергеевна с самого утра распоряжалась там, готовя себе завтрак.
Алина не спеша выбралась из постели, набросила халат и пошла в ванную. Едва она миновала кухонный проем, оттуда донеслось раздраженное фырканье:
— Ну что за неряшливость опять! Хлеб даже в хлебницу положить не смогла, оставила прямо на столе. Кристина бы так никогда не сделала…
Пальцы Алины сами собой сжались в кулаки, но она не произнесла ни слова. Четыре года. Уже четыре долгих года она жила в этой квартире, в этих стенах, где ей каждый день давали понять: она здесь чужая. Не член семьи, не хозяйка, а случайная, нежеланная постоялица.
Умывшись ледяной водой, Алина вернулась в комнату и оделась. Сегодня был ее выходной, и единственное желание сводилось к одному: уйти куда угодно, лишь бы подальше от Марины Сергеевны, от ее вечных упреков и бесконечных сравнений с безупречной Кристиной.
— Алина! — прозвучал из кухни властный голос свекрови. — Ты когда собираешься в магазин? Молока нет, творога нет. Я, по-твоему, в свои годы сама должна бегать за продуктами?
Алина прикрыла глаза и медленно досчитала до десяти. Только после этого вышла в коридор.
— Зайду после обеда, Марина Сергеевна.
— После обеда… — передразнила та. — А мне до тех пор что, голодной сидеть? Кристина всегда с утра покупает все нужное, чтобы человек не ждал.
Алина резко отвернулась, не позволяя себе сорваться. Она взяла сумку, накинула куртку и вышла из квартиры, даже не попрощавшись. Пусть Марина Сергеевна возмущается сколько угодно — сегодня терпения у нее больше не осталось.
Вечером, едва Игорь переступил порог после работы, свекровь тут же принялась жаловаться:
— Ты представляешь, Игореша, я утром попросила ее молока купить, а она просто собралась и ушла! Нагрубила мне и хлопнула дверью!
Игорь устало стянул ботинки, мельком посмотрел на Алину, которая стояла у плиты, и выдохнул:
— Мам, ну не начинай…
— Что значит не начинай? — тут же вскинулась Марина Сергеевна. — Я, между прочим, в собственной квартире живу! А ко мне относятся так, будто я тут никто!
Алина переворачивала котлеты на сковороде и чувствовала, как напряжение тяжелым грузом ложится на плечи. Игорь прошел мимо, налил себе стакан воды, выпил и скрылся в комнате. Не подошел, не обнял, даже не спросил, как прошел ее день.
Так было всегда. Стоило матери повысить голос — Игорь либо молчал, либо уходил в сторону. Алина давно перестала ждать, что он встанет на ее защиту. Ему было проще переждать бурю где-нибудь в стороне, пока Марина Сергеевна не успокоится сама.
На следующий день ближе к обеду приехала Кристина. Высокая, ухоженная, стройная, в новом пальто и с дорогой модной сумкой на плече. Марина Сергеевна встретила дочь так, будто перед ней появилась долгожданная гостья из другого мира.
— Кристиночка, моя хорошая! Как ты похорошела! И пальто какое чудесное! Смотри, Алина, вот как надо выглядеть, а не ходить в этих своих растянутых кофтах.
Алина стояла у кухонной двери с влажной тряпкой в руке: она только что вытирала стол. Кристина скользнула по ней равнодушным взглядом и, не поздоровавшись, прошла в гостиную.
Весь оставшийся вечер Марина Сергеевна восторгалась дочерью. Кристина рассказывала о новой должности, о поездке в Одессу, о своих планах и перспективах. Свекровь слушала ее с открытым восхищением, кивала, ахала, задавала вопросы. Алину к столу даже не позвали. Она молча убиралась на кухне и через стену слышала, как Марина Сергеевна снова и снова ставит свою золотую Кристину ей в пример.
Игорь тоже сидел рядом с матерью и сестрой, время от времени вставляя короткие реплики. Алина закончила дела, тихо прошла в спальню и легла, не дожидаясь окончания этого семейного вечера. В этой семье для нее не было места. И, кажется, уже очень давно.
Через неделю раздался телефонный звонок. Алина находилась дома одна: Игорь был на работе, Марина Сергеевна ушла к подруге. Голос в трубке звучал сухо, официально и безжалостно спокойно:
— Алина Викторовна? Вас беспокоят из городской больницы. Ваша мама… К сожалению, сегодня утром она скончалась.
Алина потом так и не смогла вспомнить, что сказала в ответ.
