— Мама теперь будет приходить к нам на обед каждый день. Ей одной тоскливо.
Дмитрий сказал это совершенно буднично: между тихим звоном вилки о фарфор и глотком обжигающего чая. С таким же выражением лица он мог бы сообщить, что завтра обещают дождь или что пора заменить фильтр в кувшине для воды.
Мария застыла, сжимая в руках кухонное полотенце. Она как раз вытирала чистую разделочную доску, стоя спиной к столу. Из открытого крана всё еще тонкой струйкой бежала вода, глухо постукивая по металлической раковине. И почему-то этот ровный, привычный шум вдруг ударил ей по нервам.
Она не сразу, медленно повернула вентиль, повесила полотенце на крючок и обернулась к мужу. Дмитрий, ничуть не смутившись, доедал гуляш и одновременно листал новости в телефоне. Он руководил отделом продаж в строительной компании, офис которой находился совсем рядом — минут десять на машине от их квартиры. Поэтому обедать дома для него давно стало нормой. Мария раньше не возражала. Она тоже работала из дома: делала сложные сметы, сводила отчеты, вела финансы для нескольких частных фирм. График у нее был относительно свободный, и приготовить горячее к половине первого обычно не представляло проблемы. До этого вечера.
— Подожди, — Мария опустилась на самый край стула напротив. — Что значит «каждый день»? Людмила Сергеевна теперь собирается приезжать к нам ежедневно, ровно к обеду?
Дмитрий убрал телефон в сторону и посмотрел на жену с искренним недоумением, будто не понимал, что именно в его словах могло ее озадачить.
— Ну да. А в чем проблема? Она на пенсии, целыми днями одна в квартире. Подруги кто на даче, кто с внуками, у всех свои дела. Мама говорит, что ей даже поговорить толком не с кем. А тут мы рядом. Я же всё равно приезжаю домой пообедать. По дороге буду заезжать за ней, потом отвезу обратно. И ей польза — нормально поест, горяченького.
В груди у Марии медленно поднялось тяжелое раздражение. Она попыталась удержать его внутри, объяснить всё спокойно, по-взрослому.
— Дмитрий, обед — это середина моего рабочего дня. Я не отдыхаю тут за ноутбуком и не изображаю занятость. У меня таблицы, расчеты, отчеты, цифры, которые нельзя путать. Мне нужна тишина и внимание. Для нас с тобой я готовлю, потому что мы живем вместе и я заранее подстраиваю под это свое время. Но каждый день принимать твою маму — это уже не просто «налить тарелку супа». Это гость в доме. Это другой уровень подготовки, другие хлопоты и совсем другое количество времени.
Муж шумно выдохнул и потер переносицу. На его лице появилось знакомое выражение усталого снисхождения — такое бывало всегда, когда он считал ее доводы преувеличенными и надуманными.
— Мария, какие еще гости? Это моя мама. Родной человек. Тебе что, жалко лишнюю порцию? Ты же все равно готовишь. Ну какая разница — две тарелки супа налить или три? Мама посидит, поест, мы немного поговорим, потом я ее отвезу. Никто не требует от тебя накрывать праздничный стол и подавать пять блюд. Просто суп налей, и всё.
Мария уже знала: спорить с Дмитрием в таком настроении почти бессмысленно. Он и правда был убежден, что обед появляется на плите сам по себе, а работа на кухне — что-то вроде приятного женского занятия, не требующего ни сил, ни времени, ни нервов.
— Ладно, — произнесла она ровно, поднимаясь и собирая со стола пустые тарелки. — Посмотрим, как это будет выглядеть на деле.
«На деле» началось уже на следующий день.
В двенадцать сорок пять в дверном замке провернулся ключ. Мария в этот момент сидела за сложным квартальным балансом: цифры никак не сходились, она машинально прикусывала губу и напряженно смотрела в экран. Из прихожей почти сразу потянуло густым, сладковатым ароматом духов Людмилы Сергеевны. Свекровь всегда пользовалась парфюмом так щедро, будто собиралась не на кухню к невестке, а в театральную ложу на премьеру.
— Мариечка, мы уже здесь! — громко объявила она с порога, шагая по коридору и отчетливо цокая каблуками.
Людмила Сергеевна не признавала простых домашних тапочек. Даже в чужой квартире она переобувалась в изящные туфли на невысокой танкетке, словно без них ее образ был бы неполным.
Мария быстро сохранила файл, закрыла ноутбук и вышла из комнаты.
— Здравствуйте, Людмила Сергеевна. Мойте руки, я сейчас поставлю на стол.
Свекровь уверенно прошла на кухню, будто была здесь хозяйкой, окинула взглядом плиту, мельком заглянула в раковину и только потом уселась за стол.
— А чем это у нас сегодня пахнет? — спросила она, аккуратно разглаживая на коленях невидимые складочки шерстяного платья.
— Борщ. И куриные котлеты с картофельным пюре, — ответила Мария, доставая из шкафчика еще одну глубокую тарелку.
Людмила Сергеевна едва заметно поджала губы.
— Борщ — это, конечно, неплохо. Только надеюсь, не на свинине? У меня от свинины сразу изжога начинается, Дмитрий разве не говорил? Мне лучше на говяжьей косточке, чтобы бульон был легкий и прозрачный. А котлеты у тебя жареные или паровые? Жареное мне тоже нельзя, печень моментально напоминает о себе.
Дмитрий тем временем ел борщ с большим аппетитом, макая в него чесночный хлеб.
— Мам, да ешь ты, очень вкусно, — пробормотал он, почти не успев прожевать. — Мария прекрасно готовит.
Свекровь без особого желания взяла ложку, зачерпнула немного красного бульона, долго дула на него, потом осторожно попробовала. Ее лицо осталось ровным, непроницаемым, но ложку она положила обратно на стол.
— Вкусно, Димочка, я не спорю. Но томатной пасты, по-моему, многовато. И капуста жестковата, ее надо дольше томить. Мариечка, ты, наверное, торопилась? Ничего страшного, в следующий раз будешь знать. Я тебе свой рецепт принесу, у меня капусточка прямо тает во рту. А котлету я, пожалуй, только попробую, совсем чуть-чуть.
Мария стояла у раковины и уже ощущала, как к лицу подступает горячая волна обиды.
