– Дайте мне ключи от дачи, мы с девчонками хотим на выходные туда выбраться. Обещают чудесную погоду: пожарим шашлыки, посидим на веранде, позагораем как следует, хоть немного отдохнем от этой городской толкотни.
Марина произнесла это так легко, будто просила у свекрови на вечер лишний плед или зонтик. Она сделала маленький глоток горячего чая из тонкой фарфоровой чашки, осторожно вернула ее на блюдце и с ожиданием посмотрела на Тамару Павловну. Нежный персиковый лак на ее ухоженных ногтях особенно бросался в глаза на фоне темной поверхности старого, крепкого кухонного стола.
Тамара Павловна застыла, держа в руках полотенце. До этого она спокойно вытирала тарелку после воскресного семейного обеда. В тесной кухне еще держался теплый запах домашней выпечки и запеченного мяса, из радиоприемника негромко тянулась какая-то спокойная мелодия, и еще минуту назад вечер казался самым обычным, тихим и вполне мирным.
– На какие именно выходные? – ровно уточнила Тамара Павловна, ставя сухую тарелку в навесной шкафчик над мойкой.
– Да на ближайшие, которые сейчас будут, – Марина небрежно повела плечом и поправила идеально уложенные волосы. – У Алины в среду был день рождения, вот мы и решили отметить где-нибудь на природе. Развеяться, снять напряжение, свежим воздухом подышать. Нам ничего особенного не нужно: чтобы было чисто, горячая вода и нормальный мангал. У вас же теперь там все удобно сделано.
Тамара Павловна медленно обернулась к невестке. Внутри у нее шевельнулось давно знакомое тяжелое раздражение — глухое, тягучее, неприятное. Она всегда старалась его удерживать, потому что ради хотя бы относительного семейного спокойствия приходилось многое проглатывать.
– Марина, в эти выходные я сама собираюсь на дачу, – сказала она без нажима, но твердо. – У меня рассада помидоров уже вытянулась, ее срочно нужно переносить в теплицу. Клубнику пора пропалывать, после дождей сорняки полезли так, будто их специально удобряли. И кроме этого там работы хватает.
Улыбка на лице Марины на мгновение потускнела. Впрочем, она быстро вернула себе прежний легкий вид и изящно махнула рукой, словно речь шла о пустяке.
– Тамара Павловна, ну какая еще рассада? Посадите через неделю, с ней ничего страшного не произойдет. Земля же никуда не денется. А нам всем вместе собраться очень трудно: у каждой работа, семьи, свои графики. Мы уже все продумали. Мясо у фермеров заказали, вино купили.
В этот момент на кухню вошел Дмитрий, сын Тамары Павловны. Он только что закончил прикручивать в прихожей отвалившуюся дверцу шкафа — мать просила его об этом уже второй месяц. Вытирая ладони влажной салфеткой, он то смотрел на жену, то на мать и сразу почувствовал, что в воздухе повисло напряжение.
– Ну и о чем у нас тут спор, девочки? – попытался он пошутить и тяжело опустился на стул рядом с Мариной.
– Да я всего лишь прошу у твоей мамы ключи от дачи на субботу и воскресенье, – протянула Марина нарочито обиженным голосом. – Мы с девочками хотели спокойно посидеть, отметить праздник Алины, а Тамара Павловна заявляет, что ей именно сейчас срочно надо какие-то кусты полоть. Дим, ну скажи маме, пусть она съездит в следующие выходные. Неужели нельзя по-человечески договориться?
Дмитрий устало вздохнул и посмотрел на мать с просьбой. Женские ссоры он не выносил и обычно пытался найти середину. Правда, эта середина почти всегда означала, что уступить должна была именно мать.
– Мам, ну правда, пусть они съездят, – начал он мягко. – Они же там ничего не разнесут. Посидят себе тихо на веранде, и все. А ты в городе останешься, отдохнешь, выспишься нормально. Хочешь, я тебе билеты в театр возьму, сходишь с тетей Галиной.
Тамара Павловна сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок за дверью и села напротив сына с невесткой. Ладони она сложила на столе и посмотрела на обоих прямо, без суеты и без раздраженной дрожи в голосе. Злости в ее глазах не было. Зато была спокойная, почти каменная решимость.
– Дмитрий, ключей я не дам, – произнесла она отчетливо, разделяя каждое слово. – И дело не только в помидорах, хотя и в них тоже. Моя дача — не бесплатная база отдыха для людей, которых я почти не знаю. Это мой дом. Я вложила туда силы, время и деньги. И мне не хочется, чтобы в мое отсутствие там распоряжались посторонние.
Марина резко выдохнула и выпрямилась на стуле.
– Почему это мы посторонние? Я ваша невестка! А девочки — мои самые близкие подруги. Вы их видели, они нормальные, воспитанные люди. Вы что, думаете, мы вам дом подожжем?
– Марина, мы уже обсуждали это в прошлом году, – напомнила Тамара Павловна, стараясь говорить так же спокойно. – Вспомни майские праздники, когда вы ездили туда всей своей компанией.
Невестка дернула плечом и демонстративно отвела взгляд к окну.
– Ну вот, началось. Опять вы вспоминаете какую-то ерунду.
– Это была не ерунда, – сухо сказала Тамара Павловна. – После вас осталась целая гора немытой посуды, потому что мыть руками вам оказалось лень, а посудомоечной машины на даче нет. Жирную решетку от мангала вы положили прямо на деревянный пол веранды, и от нее осталось большое темное пятно. Я потом три дня выводила его специальными средствами. А кто-то из твоих “воспитанных” подруг вылил остатки сладкого сока прямо под мой сортовой куст роз, и вскоре под розой кишела целая армия муравьев.
