— Да кому вообще нужна ваша дача! — сорвалась она уже почти на визг. — Нашли из-за чего спектакль устраивать! Подумаешь, домик за городом! Дмитрий, ну скажи ей хоть что-нибудь! Ты чего стоишь как вкопанный?!
Дмитрий выглядел потерянным. Он то смотрел на мать, то на жену, явно не решаясь встать ни на чью сторону.
— Марина, ну хватит, — неуверенно произнес он. — Мам, мы же правда не хотели ничего плохого… Девчонки уже собрались, настроились…
Тамара Павловна молча прошла к небольшой тумбе в прихожей. Среди квитанций, старых батареек и горсти мелочи лежала знакомая связка — запасные ключи от дачи. Видимо, Дмитрий все же отыскал их у себя, когда понял, что мать добровольно ничего не даст, и собирался тайком вручить Марине.
Она взяла ключи, сжала их в ладони и спокойно убрала в карман.
— Как лучше? — негромко спросила она, повернувшись к сыну. — Для кого именно? Для Марининых приятельниц? Для тебя, чтобы дома не было скандала? Дима, ты взрослый человек, а сейчас выглядишь так, будто провинившийся подросток прячет дневник с двойками.
Она направилась к выходу и уже у двери обернулась.
— Желаю вам хороших выходных. Такси, насколько я понимаю, вы уже заказали. Баз отдыха вокруг хватает, только теперь платить будете сами. И запомните оба: больше никогда не пытайтесь провернуть что-то за моей спиной. Обман я не забываю и не прощаю.
Тамара Павловна вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. На лестничной площадке было тихо и прохладно. Она спустилась на лифте, оказалась на улице и полной грудью вдохнула свежий весенний воздух. После пережитого руки у нее слегка подрагивали, но внутри вдруг стало удивительно спокойно. Даже легко. Она сумела защитить свое. Не позволила обращаться с собой так, будто ее желания ничего не значат.
Спустя примерно час Тамара Павловна забрала у консьержки коробки с рассадой, бережно поставила их в багажник вызванной машины и отправилась за город.
Дорога оказалась почти пустой. Город постепенно растворялся позади: шумные проспекты, светофоры, спешащие люди. Вместо них тянулись широкие поля, а за ними темнели лесные полосы, вырезанные на фоне закатного неба. Когда машина свернула с трассы на проселок, ведущий к садовому товариществу, Тамара Павловна опустила окно. В салон сразу хлынул густой запах сырой земли, хвои и цветущей черемухи.
Калитку она открыла своим ключом. Участок встретил ее такой тишиной, что хотелось говорить шепотом. На недавно выкрашенной веранде царили чистота и порядок. Ровные грядки терпеливо ждали хозяйских рук. Возле крыльца в свете фонаря покачивались тюльпаны — ее любимцы, яркие, крепкие, будто тоже радовались ее приезду.
Тамара Павловна переоделась в старые, давно разношенные спортивные брюки и выцветшую флисовую кофту. Потом заварила чай с мятой, налила его в любимую кружку с чуть отколотой ручкой и вышла на веранду. Устроившись в мягком кресле, она слушала, как где-то далеко заливаются соловьи, а в молодой траве уже пробуют голос первые сверчки.
Ни чужих криков. Ни громкой музыки. Ни незнакомых людей в доме. Ни грязной посуды, ни пакетов с мусором, ни жирных следов на столе. Только она, весенний вечер и ее маленький мир, созданный годами труда и любви.
В субботу Тамара Павловна поднялась рано. День и правда выдался чудесный. Солнце щедро освещало участок, капли росы блестели на листьях, воздух был теплым и прозрачным. Она с настоящим удовольствием провозилась в теплице, пересаживая крепкие зеленые стебельки томатов в рыхлую, прогретую землю. Работала спокойно, без спешки, наслаждаясь каждым движением.
К полудню она успела привести в порядок клубничные грядки, подвязать молодые побеги винограда и приготовить себе простой салат из свежих овощей. Все шло именно так, как ей хотелось: размеренно, тихо, без чужих требований и упреков.
Ближе к вечеру в доме зазвонил телефон, оставленный на столе. На экране высветилось имя Дмитрия.
Тамара Павловна вытерла руки влажным полотенцем и ответила:
— Да, Дима.
— Привет, мам, — голос сына звучал устало и виновато. — Как ты там?
— Хорошо. Помидоры высадила, клубнику прополола, сейчас собираюсь ужинать. А у вас как дела?
Дмитрий тяжело вздохнул.
— Да… нормально, наверное. Мам, прости меня за вчерашнее. Я правда повел себя глупо. Не надо было мне в это лезть. Марина так наседала, что я решил: проще уступить, лишь бы она перестала злиться.
— Дима, спокойствие в семье не покупают ложью, — сказала Тамара Павловна мягко, но твердо. — Если есть проблема, о ней разговаривают. А не пытаются обойти человека за спиной. Вы в итоге куда-то поехали?
— Поехали, — без особой радости признался он. — Сняли домик на базе отдыха у озера. Марина уже там чуть не сцепилась с администратором. В доме убрано кое-как, в душе вода не уходит, мангал старый, весь ржавый и перекошенный. А денег взяли столько, что мне бы на бензин почти на месяц хватило. Ее подруги недовольны, Марина злится, а я сижу в комнате и смотрю телевизор. Отдыхом это трудно назвать. Одни нервы.
Тамара Павловна не стала торжествовать. Ей даже стало немного жалко сына. Но она понимала: это его решение, его последствия и, возможно, нужный урок.
— Ясно, — спокойно произнесла она. — Ну что ж, отдыхайте как получится. А я пойду пить чай на веранде.
— Мам… ты на меня сильно сердишься? — после паузы спросил Дмитрий почти по-детски.
— Я не столько сержусь, сколько огорчена, Дима. Но это пройдет. Только запомни: моя дача — не бесплатное приложение к вашей жизни. Это мой дом, мой труд и мое место для отдыха. Когда Марина поймет, что чужие усилия и чужие правила нужно уважать, тогда, может быть, мы снова вернемся к этому разговору. Но точно не сейчас.
Она завершила звонок и положила телефон на стол.
На западе небо переливалось розовыми, сиреневыми и фиолетовыми оттенками. Тамара Павловна вышла на крыльцо, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и улыбнулась. Впереди у нее оставалось еще целое воскресенье в ее собственном, честно заслуженном раю. И теперь она точно знала: испортить его уже никто не сможет.
Обида больше не давила на сердце. Вместо нее пришло ясное, твердое чувство правоты. Она поступила именно так, как должна была.
