Про сломанный шезлонг я уже молчу. Вы ведь даже не сочли нужным признаться — просто запихнули его подальше в сарай, в самый угол, рассчитывая, что я туда не загляну.
Дмитрий устало провел ладонью по лицу и все-таки попытался защитить жену:
— Мам, ну хватит уже. Мы же потом извинились. И шезлонг я тебе новый привез. Что теперь, всю жизнь это вспоминать?
— Дима, извинения — дело хорошее, — ровно ответила Тамара Павловна, не меняя тона. — За шезлонг спасибо, купил — не спорю. Только неприятный привкус после всего этого никуда не делся. Я езжу на дачу не затем, чтобы после ваших посиделок драить полы, отмывать жир и собирать чужой мусор. Для меня это место — не банкетная площадка. Там мои цветы, мои грядки, мой покой. Хотите устраивать праздник — арендуйте дом за городом. Сейчас таких вариантов полно: с сауной, бассейном, мангалом и людьми, которые потом уберут за гостями.
Марина всплеснула руками так резко, что браслеты на запястье звякнули. Голос ее сразу стал выше и резче:
— Вы вообще представляете, сколько сейчас стоит снять коттедж на два дня? Минимум тридцать тысяч! И это без залога, без продуктов, без всего остального! Почему мы должны выбрасывать такие деньги, если в семье есть нормальная дача, которая все равно будет пустовать? Это же абсолютно нелогично!
— Пустовать она не будет, — спокойно возразила Тамара Павловна. — Я собираюсь там работать.
— Да вы просто из принципа не хотите сделать нам навстречу ни шага, — сквозь зубы произнесла Марина и резко поднялась из-за стола. — Вам для нас жалко. Ясно. Пойдем, Дима. Нас здесь, как выяснилось, не ждут.
Она нарочито громко задвинула стул, метнулась в прихожую, схватила сумку и принялась торопливо обуваться. Дмитрий несколько секунд стоял на месте, виновато глядя на мать, потом тяжело вздохнул и пошел за женой.
— Мам, ну ты тоже перегнула, если честно, — бросил он уже у двери, натягивая куртку. — Могла бы разрешить. Ничего страшного с твоими грядками за один вечер не случилось бы.
Дверь хлопнула. В квартире сразу стало так тихо, что эта тишина будто звенела в ушах. Тамара Павловна подошла к окну и посмотрела во двор. Через минуту из подъезда вышли Дмитрий с Мариной. Невестка шагала быстро, сердито размахивала руками и, судя по всему, продолжала что-то возмущенно высказывать мужу. Дмитрий шел рядом, опустив плечи.
Тамара Павловна отвернулась от окна и машинально взяла тряпку. Столешница и так блестела, но она снова начала протирать ее круговыми движениями. На душе было тяжело. Любая размолвка с сыном отзывалась в ней болью, однако отступать она не собиралась.
Дача находилась в красивом месте, примерно в сорока километрах от города. И для Тамары Павловны это был не просто кусок земли с домиком. Это было ее детище, ее гордость, результат многих лет труда. Участок она купила давно, когда Дмитрий еще учился в старших классах. Тогда там не было ничего привлекательного: заросли сорняков выше пояса да старый ржавый вагончик, оставшийся от прежних хозяев. Чтобы превратить этот запущенный клочок земли в уютное место, ушли годы.
Тамара Павловна во многом себе отказывала. Не ездила на море, не покупала дорогую одежду, откладывала каждую лишнюю гривну, лишь бы построить крепкий дом из бруса, провести нормальную воду, сделать внутри аккуратный современный ремонт. Стены она красила сама — выбрала мягкий оливковый оттенок, который успокаивал глаза. Шторы тоже шила собственноручно. Каждый куст, каждое дерево, каждый цветок в саду были выбраны ею с любовью. А ее пионы давно вызывали завистливые вздохи у соседей по садовому товариществу.
Марина же появилась в жизни Дмитрия пять лет назад. Эффектная, яркая, уверенная в себе и очень требовательная. Она привыкла, что все вокруг должно подстраиваться под ее желания. Сначала дачу она откровенно не любила и называла работу на земле пережитком прошлого. Мол, нормальные люди отдыхают в кафе, путешествуют и ходят на спа, а не копаются в грядках. Но стоило Тамаре Павловне достроить просторную открытую веранду с мягкими диванами и купить дорогой газовый гриль, как отношение Марины резко переменилось.
Теперь дача вдруг стала «нашей фазендой». Туда Марина охотно собиралась привозить шумных подруг: пить коктейли на свежем воздухе, жарить мясо, фотографироваться на фоне цветов и выкладывать красивые снимки в соцсети. Правда, помогать по хозяйству она по-прежнему не желала. То у нее аллергия на пыльцу, то спина устала, то маникюр испортится, то вообще «не ее формат».
Неделя вошла в привычное русло. Тамара Павловна работала старшим бухгалтером в небольшой строительной компании. Счета, акты, накладные, отчеты — все это требовало внимания и не позволяло долго прокручивать в голове семейную ссору. Постепенно неприятный разговор отошел на второй план. Она решила, что тема закрыта окончательно.
В четверг вечером зазвонил мобильный. На экране высветилось имя сына.
— Мам, привет. Не мешаю? — голос Дмитрия звучал слишком бодро, будто он заранее репетировал непринужденность.
— Здравствуй, Дима. Нет, я уже дома, ужинаю. Что-то случилось?
— Да нет, все в порядке. Слушай, мам… Мне на выходных надо будет на дачу съездить.
Тамара Павловна сразу насторожилась. Дмитрий никогда сам туда не рвался, особенно если речь шла не об отдыхе, а о какой-нибудь работе.
— Зачем? — спросила она прямо.
— Я вспомнил, что в конце прошлого сезона насосная станция как-то странно работала. Гудела громко. Хочу посмотреть, может, фильтры прочистить надо или давление в гидроаккумуляторе подкачать. Лето впереди, вдруг ты потом без воды останешься. Я в пятницу после работы сразу поеду, переночую, в субботу все проверю и вернусь.
У Тамары Павловны внутри неприятно кольнуло. Объяснение звучало слишком гладко.
— Дима, насосную станцию мы еще осенью возили в сервис, ты забыл? Там заменили подшипник. Сейчас она работает безупречно. Я на прошлых выходных запускала воду — напор был отличным.
