Алексей с размаху бросил на кухонный стол толстый блестящий проспект. Глянцевая, плотная бумага проехала по клеёнке и легла прямо поверх раскрытой тетради, где Мария несколько минут назад подсчитывала семейный бюджет на ближайший месяц. С обложки на неё смотрел нарядный двухэтажный коттедж: ровный зелёный газон, аккуратный забор с коваными элементами, большие окна.
Мария не сразу оторвалась от калькулятора. В раковине всё ещё шумела вода, унося остатки пены с вымытых тарелок. Форточка была приоткрыта, и с улицы тянуло влажным холодом осеннего вечера.
— Что это такое? — спросила она, вытирая ладони о вафельное полотенце. В груди неприятно сжалось, будто она уже заранее понимала: ничего хорошего этот буклет не принесёт.
— Посёлок «Тихая заводь», — Алексей уселся на табурет и, как ни в чём не бывало, потянулся к вазочке с печеньем. — Закрытая территория, сосны вокруг, пропускной пункт, охрана. Место просто отличное.
— Мы что, собрались переезжать? — Мария попыталась изобразить улыбку, но лицо предательски не слушалось.
Только недавно им наконец показалось, что жизнь начала выравниваться. Годами они экономили буквально на всём, лишь бы выплатить эту маленькую трёхкомнатную квартиру где-то на окраине. Куртки носили до последнего, о море вспоминали как о далёкой роскоши, каждую свободную гривну откладывали. Оставался последний долг — и дальше они собирались поддержать Даниила. Сын хотел жениться и понемногу собирал деньги на своё первое жильё, пусть даже на совсем крошечную студию.
— Нет, мы никуда не едем, — Алексей откусил печенье и смахнул крошки с домашних брюк. — Это маме.
На кухне повисла такая тишина, что слышно было только, как в углу натужно гудит старый холодильник.
Мария медленно села напротив мужа и положила руки на колени.
— И за чей счёт это будет покупаться?
Алексей перестал жевать. Сначала он уставился в окно, потом начал нервно скрести ногтем край столешницы. Наконец произнёс сухо, будто решение уже принято и обсуждать тут нечего:
— Маме нужен дом за городом, а ипотеку оформят на тебя. Ей уже тяжело в городе, возраст, смог, шум — всё это на неё плохо влияет. Сегодня брокер проверил её документы. С такой пенсией банк даже рассматривать заявку не станет. А у тебя официальная работа, хорошая кредитная история, всё чисто. Одобрение дадут хоть завтра.
Мария смотрела на мужчину, с которым прожила двадцать два года, и в какой-то момент ей стало страшно: перед ней сидел будто чужой человек.
— Какой ещё брокер, Алексей? — медленно спросила она. — Откуда у постороннего человека мои данные?
Муж покраснел. По шее у него пошли неровные пятна.
— Я отправил ему сканы твоего паспорта и справку из налоговой, — пробормотал он. — Они же у нас на общем диске лежали. Ну и что такого? Это пока просто предварительный расчёт.
Кухня вдруг показалась Марии тесной до удушья. Она с силой вцепилась пальцами в край стола. Он взял её документы без спроса. Открыл её личные папки. Передал всё незнакомому человеку, чтобы на неё повесили огромный долг на долгие годы. И даже не посчитал нужным заранее поговорить.
— Тогда послушай меня очень внимательно, — сказала Мария тихо. Голос её звучал непривычно ровно, но именно от этого становился твёрже. — У Натальи Викторовны есть роскошная четырёхкомнатная квартира в старом центре. Сто тридцать квадратных метров, высокие потолки, просторные комнаты. Если ей действительно нужен воздух и тишина, она может продать эту квартиру, купить себе любой дом возле леса и ещё много денег оставить на спокойную жизнь.
Алексей подскочил так резко, что табуретка с грохотом ударилась о стену.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — заорал он. — Это квартира моего деда! Семейная память! Там лепнина, старый паркет, история нашей семьи! Её нельзя продавать. Мама хранит её для Даниила!
— Для Даниила? — Мария коротко, безрадостно усмехнулась. — Алексей, твоему сыну помощь нужна сейчас, а не когда-нибудь в красивых обещаниях. Он работает на двух работах, чтобы собрать первый взнос за крошечную студию. А Наталья Викторовна одна живёт в четырёх комнатах и нас туда пускает разве что по большим праздникам, да и то следит, чтобы мы случайно не поцарапали её драгоценный паркет.
Она поднялась, подошла к окну и плотно закрыла створку, отрезая кухню от сырого уличного шума.
— Если мы возьмём этот кредит, почти вся моя зарплата будет уходить в банк следующие двадцать лет. Мы не поможем сыну. Мы не выберемся в отпуск. Мы снова будем считать каждую гривну и жить от аванса до зарплаты, питаясь самыми дешёвыми макаронами, пока твоя мама будет любоваться соснами из окна нового коттеджа. Я не подпишу ни одного документа.
Телефон Алексея коротко пискнул. Он взглянул на экран и сразу как будто осел, потеряв прежнюю напористость.
— Мама уже внесла задаток за бронь, Маша, — сказал он глухо. — Очень большую сумму, из своих накоплений. Если завтра ты не подтвердишь заявку, всё просто пропадёт.
