В маленьком кабинете было душно, будто воздух давно перестал двигаться. В нём смешались запахи дешёвого растворимого кофе, раскалённого пластика от принтера и тяжёлого сладковатого одеколона.
Марина стояла напротив начальника и прерывисто дышала, не отводя глаз от его багрового лица. Пальцы она сцепила так крепко, что побелели костяшки. Мгновение назад её ладонь со всего размаха хлестнула по его влажно блестевшей щеке, и теперь кожу неприятно жгло.
За стеклянными перегородками офиса наступила мёртвая тишина. Сотрудники, ещё недавно стучавшие по клавиатурам, словно окаменели у экранов и боялись даже повернуть голову.
— Ты вообще понимаешь, что сделала?! — сорвался на визг Игорь Павлович, прижимая ладонь к пульсирующей щеке.
А ведь всего несколькими минутами раньше Марина почти шёпотом просила у него небольшой аванс. Дома температурил четырёхлетний Артём, мальчику становилось всё хуже. Врач назначил лекарство, стоившее для неё сейчас непосильных денег, а в кошельке не осталось ни одной гривны.
Но директор логистического филиала вместо помощи подошёл к ней слишком близко, прижал к шкафу с папками и тихо, почти ласково, объяснил: деньги просто так не дают. За них, мол, надо уметь быть благодарной и «проявить внимание».
— За аванс ты мне обувь целовать будешь! — Игорь Павлович распахнул дверь кабинета, чтобы его слышал весь этаж, и орал, разбрызгивая слюну. — Сама приползёшь на коленях, когда твой ребёнок начнёт задыхаться! Вон отсюда!
Марина не ответила. Ни крика, ни оправданий — ничего. Она лишь нагнулась и подняла с пола тяжёлую тряпку, насквозь пропитанную грязной водой.
Сжав её обеими руками, Марина швырнула мокрую ткань прямо под ноги начальнику. Тёмные брызги легли на его светлые брюки и безупречно начищенные туфли.
— Оставьте свои милостыни себе, — сказала она тихо, ровно, почти безжизненно. — Я лучше буду жить на сухарях, чем унижаться перед вами.
После этого она повернулась и пошла к выходу. Спину держала прямо. Менеджеры поспешно уткнулись в мониторы и клавиатуры, делая вид, будто ничего не заметили.
На улице Марина резко вдохнула морозный киевский воздух. Ледяной ветер мгновенно пробрался под тонкую осеннюю куртку, и ноги предательски ослабли.
Где теперь искать деньги? Как спасти сына? Что делать дальше?
Она привалилась плечом к холодной кирпичной стене, и перед глазами внезапно всплыла совсем другая жизнь. Ещё восемь месяцев назад Марина засыпала на шёлковом белье в огромной квартире в центре столицы.
Её муж Дмитрий был наследником крупного инвестиционного холдинга. Они любили друг друга так открыто и нежно, что знакомые порой не скрывали зависти. По выходным они заваривали чай с чабрецом, долго бродили по набережным, смеялись над пустяками и строили планы.
Лишь одно омрачало их дом — Тамара Андреевна, мать Дмитрия.
Эта безупречно ухоженная женщина, вся в бриллиантах и дорогих ароматах, даже не пыталась скрывать презрение к невестке, выросшей в семье простых учителей. От свекрови всегда веяло холодной роскошью и чем-то властным, как от официального кабинета.
А потом Дмитрий отправился в Карпаты. Он участвовал в проекте по изучению древней архитектуры и решил лично осмотреть удалённые объекты.
Тот вечер Марина запомнила до мелочей — особенно запах подгоревшего пирога, который она забыла вынуть из духовки. Телефонный звонок от Кирилла, отвечавшего за безопасность холдинга, стал границей, после которой прежняя жизнь начала рушиться.
