— Генеральный директор вашей сети уже получил бумаги, — тем же ровным голосом добавил Дмитрий. — Мы прекращаем действие всех арендных соглашений в одностороннем порядке. С такой неустойкой, которую ваша компания вряд ли выдержит. Разве что…
Игорь Павлович судорожно сглотнул и невольно подался к нему через стол.
— Разве что что? — хрипло выдавил он.
— Разве что вас уволят немедленно. Официально, с нужной формулировкой в трудовой. И знаете, что в этом самое любопытное? — Дмитрий едва заметно усмехнулся. — В головном офисе согласились без лишних вопросов.
Лицо Игоря Павловича стало почти серым. Казалось, он вдруг постарел на десять лет и уже не понимал, за что ухватиться.
— Вы не можете… — прошептал он. — У меня положение, связи… обязательства! Что мне теперь делать? Куда я устроюсь?
— В вашей сфере? Никуда, — спокойно ответил Дмитрий, чуть склонив голову набок. — Ни одна уважающая себя фирма не захочет иметь с вами дела. Об этом я уже позаботился.
Марина сделала шаг вперёд. Ни дрожи, ни страха в ней больше не было — только тихая, твёрдая уверенность.
— На складе, насколько я знаю, давно нужны руки, чтобы разобрать завалы и навести чистоту, — произнесла она, не отводя взгляда от бывшего начальника. — Ведро с тряпкой там, кажется, выдают бесплатно.
За стеклом кто-то шумно выдохнул. Потом ещё один. Напряжение, висевшее над офисом, будто разом лопнуло.
Спустя три дня они вернулись в Киев.
Тамара Андреевна узнала о приезде сына почти сразу и явилась к ним домой с огромным букетом роз. Едва переступив порог, она трагически прижала ладонь к груди, изобразила слёзы и попыталась кинуться Дмитрию на шею.
— Сыночек! Мой мальчик! Ты даже не представляешь, как мы переживали! — запричитала она, протягивая к нему руки.
Дмитрий мягко, но без малейшего сомнения снял её пальцы со своих плеч и отступил на шаг.
— Переживали? — его брови насмешливо поднялись. — Настолько, что ты решила оставить Марину без всего и забрать у неё Артёма?
Фальшивая скорбь мгновенно исчезла с лица Тамары Андреевны. Она дёрнула плечом и нервно коснулась серьги.
— Я думала о семье! О нашем имени! — резко сказала она. — Эта женщина тебе не пара. А мой внук должен расти там, где ему обеспечат достойную жизнь.
— Эта женщина — моя жена, — жёстко произнёс Дмитрий. — Моя семья. А вот ты после всего, что сделала, на это слово права больше не имеешь.
Он подошёл к комоду, взял папку и бросил её на стол перед матерью.
— Все твои личные карты, которые пополнялись из моего фонда, уже заблокированы. Денежная поддержка прекращена полностью. Дом за городом выставлен на продажу. У тебя остаётся только доля в старой отцовской квартире на окраине.
Тамара Андреевна отшатнулась, будто он ударил её.
— Ты не посмеешь… — выдохнула она. — Я твоя мать! Я не собираюсь жить как нищая. Я привыкла к нормальному уровню!
— Значит, пора привыкать к другому, — холодно ответил Дмитрий. — Помнишь, что ты сказала Марине? Возвращайся туда, откуда пришла.
Она открыла рот, собираясь возразить, но наткнулась на его тяжёлый, непреклонный взгляд. Слова застряли у неё в горле. Резко развернувшись, Тамара Андреевна вышла. Стук её каблуков по лестнице показался Марине самой прекрасной мелодией за весь этот долгий год.
Поздно вечером, когда Артём уже крепко спал в своей комнате, Дмитрий подошёл к Марине сзади и обнял её за талию. Она почувствовала его тепло, его дыхание у виска и впервые за многие месяцы не вздрогнула.
— Теперь никто не причинит вам боли, — тихо сказал он. — Я больше никому этого не позволю.
Марина прикрыла глаза и накрыла его руки своими ладонями. Тяжесть, которая столько времени сжимала грудь, наконец отступила. Впереди больше не было страха — только их дом, их сын и долгая спокойная жизнь, которую они отстояли вместе.
