— Между прочим, Марина, — свекровь по-хозяйски опустилась на диван, — у тебя же сегодня выходной? Никаких планов? Нужно кое-кого из родни по делам развезти.
Балконное стекло обжигало холодом, словно его долго полировала сама зима. Марина упёрлась в него лбом и смотрела вниз, где ноябрьский дождь превратил двор в серую размокшую кашу. Два месяца и три дня. Для новой семейной жизни — почти ничто, смешной отрезок. Но его уже хватило, чтобы научиться засыпать под чужое дыхание рядом и привыкнуть к странной кухонной дисциплине: банки с консервами стояли по алфавиту, баночки со специями — по оттенкам. Дмитрий даже в пустяках оставался человеком порядка.
Позже Татьяна Сергеевна будет называть их свадьбу «очень милым домашним торжеством», но в её голосе каждый раз будет сквозить сожаление: дескать, можно было и гостей побольше позвать. Марина, конечно, не грезила сказочной каретой и белыми голубями, однако, когда Дмитрий, целуя её в шею, тихо предложил: «Давай без лишнего шума, лучше отложим на путешествие», — она не стала спорить. Тогда её «Лада-Веста», взятая в кредит три года назад, всё ещё казалась ей личным знаком свободы и самостоятельности.
— Марин, ты где там? Иди кофе пить, я с корицей сделал! — донёсся из кухни его голос, тёплый и домашний, и она невольно улыбнулась.
Дмитрий был неплохим человеком. Надёжным, собранным, предсказуемым. Только порой эта предсказуемость напоминала бетонную плиту: крепко, безопасно, но холодно и совершенно неподвижно.
— Сейчас! — откликнулась она, отстраняясь от стекла. Влажный след от её лба ещё несколько секунд расплывался в запотевшей поверхности.
Пятничный вечер они решили посвятить своему маленькому обряду полного бездействия. Задёрнули шторы, заказали суши, забрались вдвоём под один плед на диване. На экране телевизора мельтешили какие-то бессвязные картинки, и именно в этой бесполезной пустоте было невероятно спокойно.
— Понимаешь, что нас ждёт завтра? — Марина ткнулась носом ему в плечо, от которого пахло свежим порошком и чем-то родным, живым. — Ничего. Абсолютная пустота. Невесомость. Мы даже зубы до вечера чистить не обязаны.
— Идеально, — лениво сказал Дмитрий, проводя ладонью по её волосам. — Только мама днём звонила. Сказала, что завтра заедут вместе с Алиной.
Комната будто сразу стала теснее. Тишина загустела, натянулась, как тонкий ледок на луже перед тем, как треснуть. «Заедут» — это слово в личном словаре Марины пахло нафталином, тушёной капустой и чужими требованиями, которые невозможно выполнить правильно.
— И надолго? — спросила она, сама услышав, как неуверенно прозвучал её голос.
— Ну… с утра, наверное. Им что-то нужно. Мама толком не объяснила.
Вот это «не объяснила» было самым тревожным. У Татьяны Сергеевны слово «нужно» могло скрывать всё что угодно, и именно это пугало Марину сильнее всего.
