— А у тебя ведь машина свежая, не подведёт, — добавил Андрей Михайлович, будто речь шла о пустяке. — Для тебя это не тяжело.
Не тяжело.
Эти слова словно обожгли Марину изнутри. Машина была её. Кредит — тоже её. И этот единственный выходной, которого она ждала всю неделю после бесконечных споров с упрямыми клиентами, после звонков, отчётов и такой усталости, что хотелось просто сесть на пол и завыть, — тоже был её. А теперь его собирались без спроса разрезать на чужие дела: отвезти Алину мерить куртку, потом заехать за землёй для фиалок.
Марина перевела взгляд на Дмитрия.
Тот сидел, опустив глаза, и с таким вниманием рассматривал рисунок на собственном носке, будто там скрывалась карта сокровищ.
— Дим… — выдохнула она, но голос предательски дрогнул.
Дмитрий поднял голову. В его глазах уже заранее было извинение.
— Марин, ну, может, правда… — начал он осторожно. — Поможешь? Маме одной тяжело…
«Как удобно быть добрым за чужой счёт», — холодно мелькнуло у неё в голове. Алина великодушно выбирает себе куртку. Свекровь великодушно планирует покупку грунта. Муж великодушно раздаёт её время, её бензин, её силы — будто мелочь из кармана.
— Нет.
Слово прозвучало коротко, но будто щёлкнул замок.
В кухне сразу стало так тихо, что даже пар над чашками показался неподвижным.
— Что значит — нет, дорогая? — Татьяна Сергеевна медленно поставила чашку на поднос, и фарфор сухо звякнул о металл.
— Значит, я не поеду, — Марина поднялась из-за стола. Колени у неё были мягкими, почти чужими, зато голос неожиданно стал ровным и жёстким. — Это не пустое время, которое мне некуда деть. Это мои выходные. Мои. И я не бесплатная служба перевозок для семейных поручений.
Лицо Татьяны Сергеевны вытянулось и застыло, словно его залили холодным тестом.
— Ты вообще слышишь, как разговариваешь? — процедила она. — Мы одна семья! В семье принято помогать! Дмитрий, ты это слышишь?
— Помогают, когда человека просят. И когда он соглашается! — Марина уже не могла остановиться; внутри словно прорвало плотину. — А вы не спрашиваете. Вы приходите в восемь утра и просто объявляете: нам туда, нам сюда, подвези, подожди, заедь! А это ваше «ты всё равно дома сидишь»…
Она шагнула вперёд. Пальцы сами сжались в кулаки, руки дрожали.
— Я не сижу! Я пять дней в неделю продаю сметану и туалетную бумагу торговым сетям! Я слушаю, что я ещё молодая и зачем мне какая-то карьера! Я торчу в пробках, пока у меня спина каменеет! И в субботу я имею право проснуться в два часа дня. Есть вчерашнюю пиццу прямо из коробки. Смотреть самые глупые сериалы подряд. И чтобы никто меня не трогал! Никто! Ни вы, ни тётя Оксана, ни ваши фиалки! Это понятно?
Марина замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла такая тишина, будто все звуки разом вынесли за дверь. Татьяна Сергеевна смотрела на неё так, словно впервые увидела перед собой не удобную невестку, а живого человека.
