За этим могло прятаться что угодно: просьба выбрать новые шторы, срочно отвезти пакет на другой край города или купить именно тот кефир, который «нормальный», а не «эта водянистая гадость».
Субботнее утро началось не с мягкого света за занавесками, а с настырного, режущего слух звонка домофона. На часах было 8:07. Дмитрий глухо простонал, перевернулся на другой бок и спрятался под подушку, будто это могло отменить происходящее. Марина, сцепив зубы, накинула халат и босиком пошла к двери.
— Мариночка, радость моя! — Татьяна Сергеевна почти вплыла в прихожую, как тяжёлый корабль к причалу, оставляя за собой запах духов, сырой шерсти и уличного холода. — Ох, у вас тут темень какая! И воздуха совсем нет. Надо окна открывать, деточка, мозгам же кислород требуется.
Следом за ней скользнула Алина. Двадцать три года, выражение лица такое, будто весь мир давно задолжал ей извинения. В руке — дорогой телефон, обклеенный блестящими стразами, словно щит.
— Привет, — бросила она куда-то мимо Марины и, даже не сняв куртку как следует, двинулась к холодильнику. — У вас есть человеческий йогурт? Не вот это ваше полезное недоразумение?
Марина ещё не до конца проснулась и потому несколько секунд просто смотрела, как Алина хозяйничает на её кухне, без стеснения переставляя баночки и контейнеры, будто это был общий склад.
Из спальни наконец появился Дмитрий — взъерошенный, сонный, с раздражённой складкой между бровями.
— Мам, мы же говорили, что не так рано…
— Рано? Димочка, уже утро вовсю! — Татьяна Сергеевна тем временем водрузила на стол сумку, из которой торчала банка с огурцами и какой-то свёрток в старой газете. — Мы ненадолго. Так, по делам заехали.
И дальше всё пошло именно так, как Марина и боялась: неторопливо, уверенно, будто заранее расписанная сцена.
— Кстати, Марина, — свекровь удобно устроилась на диване, расправляя пальто, — ты ведь сегодня дома? Выходной, да? Значит, свободна. Надо нас немного повозить.
У Марины внутри всё медленно ухнуло вниз, как монета в глубокий колодец.
— Повозить? — переспросила она, хотя смысл уже был предельно ясен.
— Ну ты же не на работе, — подхватила Алина, отпивая из любимой Марининой кружки так спокойно, будто та принадлежала ей с рождения. — У нас план. Сначала в «Мегу»: у меня куртка отложена, надо померить и чтобы кто-то со стороны посмотрел. Потом маме в садовый центр — земля для фиалок закончилась, и распылитель нужен новый. А потом самое важное: к тёте Оксане на дачу в Заречье. Она после операции, пирожки передать надо, ей там одной грустно. Ты же с машиной?
Вопрос повис между ними колючим комом. Ответ, по мнению Алины, был уже очевиден и обсуждению не подлежал.
Марина медленно повернулась к свёкру. Андрей Михайлович, спокойный и непроницаемый, как старый камень у дороги, сидел за столом и аккуратно разворачивал газетный кулёк. Внутри оказались котлеты.
— Андрей Михайлович, — негромко спросила Марина, — а вы на чём приехали?
Он кашлянул, не поднимая глаз от свёртка:
— У меня, дочка, сегодня своё мужское дело. Рыбалка. А на такси туда-сюда — разоришься.
