— Ольга, давай ключи от дачи. Родственники уже договорились ехать туда на майские, — распорядилась свекровь таким тоном, будто вопрос был давно закрыт.
Ольга даже не успела скинуть с плеча сумку. Она застыла в прихожей в тонкой куртке, с магазинным пакетом в руке, и смотрела на Марину Викторовну так, словно та внезапно заговорила на незнакомом языке.
День и без того вымотал её до предела. С утра Ольга ездила забирать машину из сервиса, потом заскочила к тётке, после этого поехала в строительный магазин за краской для забора на даче, а по дороге ещё забрала заказ — новые петли для калитки. Возвращаясь домой, она мечтала только об одном: переодеться, нормально поесть и хотя бы десять минут посидеть в тишине.
Но вместо спокойного вечера в квартире её ожидала свекровь.
Не Дмитрий, не записка на холодильнике, не привычная домашняя тишина. Марина Викторовна расположилась у них на кухне в своём тёмно-синем пальто, которое даже не посчитала нужным снять, и держалась так уверенно, будто находилась не в гостях, а в учреждении, где решение уже принято и осталось лишь поставить подпись.
— Добрый вечер, Марина Викторовна, — произнесла Ольга, медленно проходя на кухню. — Вы давно пришли?
— Достаточно давно, — сухо ответила та. — Дмитрий открыл мне дверь и убежал по делам. Ждать его я не стала. С тобой быстрее разберусь.
Ольга поставила пакет на столешницу, вернулась в прихожую, сняла куртку и повесила её на крючок. Когда она снова вошла на кухню, то только тогда обратила внимание: на столе уже лежал листок с фамилиями, датами и какими-то пометками. Рядом были ручка, телефон Марины Викторовны и небольшой блокнот.
Свекровь не спросила, как прошёл день. Не поинтересовалась, устала ли Ольга. Даже для приличия не попыталась начать разговор мягко.
Её взгляд сразу упёрся в связку ключей, которая выглядывала из бокового кармана Ольгиной сумки.
— Какие именно ключи? — уточнила Ольга, хотя прекрасно понимала, о чём идёт речь.
— От дачи, разумеется, — Марина Викторовна приподняла брови. — Не от почтового же ящика.
Ольга молча достала из пакета упаковку с петлями и убрала её в шкафчик. Движения были точными, но чуть более медленными, чем обычно. Отвечать сгоряча она не собиралась. В такие моменты резкая реплика только давала собеседнику лишний козырь. А Марина Викторовна именно этого, похоже, и ждала: чтобы невестка вспылила, наговорила лишнего, а потом её можно было бы обвинить в хамстве.
— Для чего они вам? — спокойно спросила Ольга.
Свекровь коротко усмехнулась, будто услышала не вопрос, а глупость.
— Я же сказала. Родня собирается на майские. У Алины дети давно просятся за город, на воздух. Игорь с Кирой тоже хотят выбраться. У них квартира маленькая, всем тесно. Ещё тётка Дмитрия собиралась, правда, пока не решила окончательно. В общем, народу будет немало, нужно заранее всё организовать.
Ольга медленно повернулась к ней.
— Алина — это сестра Дмитрия. Игорь — его брат. Кира — жена Игоря. А тётка Дмитрия каким образом относится к моей даче?
Марина Викторовна на мгновение опустила взгляд на листок.
— Только не начинай. Дача всё равно стоит без дела.
— Она не стоит без дела, — ровно возразила Ольга. — Я туда езжу.
— На пару часов, траву обойти? — свекровь пренебрежительно махнула рукой. — Это не считается. Нормальные люди ездят на дачу семьёй: с детьми, с мангалом, с ночёвкой. А ты там одна бродишь, будто экспонаты в музее сторожишь.
Ольга усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.
— Точно подметили. Сторожу.
Марина Викторовна либо не услышала предупреждения в её голосе, либо решила сделать вид, что не заметила.
— Вот и не надо сторожить от своих. На майские погоду обещают хорошую. Мы уже распределили, кто что привозит. Алина мясо купит, Игорь складные стулья возьмёт, я крупы, консервы и овощи подготовлю. Детям на свежем воздухе полезно. У тебя там две комнаты, кухня, веранда. Места всем хватит.
— Всем — это кому именно?
Свекровь с готовностью заглянула в свой список.
— Я, Алина с двумя детьми, Игорь с Кирой и их младший. Дмитрий, конечно, тоже, если не начнёт упрямиться. Ну и ты, если захочешь. Хотя, наверное, тебе дома удобнее будет.
Ольга внимательно посмотрела на неё.
— То есть на моей даче уже расписали гостей, продукты и размещение. А меня включили в этот план как необязательное дополнение?
— Ольга, не придирайся к словам. Ты взрослая женщина и должна понимать: семье надо помогать.
— Помощь — это когда обращаются с просьбой. А не когда приходят и требуют отдать ключи.
Марина Викторовна выпрямилась. Лицо её мгновенно стало жёстким, подбородок поднялся, а пальцы так крепко сжали ручку, что побелели костяшки.
— Не устраивай спектакль. Никто твою дачу у тебя не отнимает. Речь всего о нескольких днях. С пятницы по вторник.
— С пятницы по вторник, — повторила Ольга. — А узнаю я об этом в среду вечером.
— Потому что ты из всего делаешь проблему, — свекровь постучала ручкой по листку. — Сначала с тобой поговори, потом неделю жди ответа, потом окажется, что тебе ещё нужно подумать. А майские уже на носу. Поэтому мы решили сами.
Ольга села напротив. Не потому, что устала стоять, а потому, что стало ясно: коротким этот разговор не будет.
Дача находилась в посёлке неподалёку от реки. Небольшой дом с крепкой крышей, узкой кухней, двумя комнатами и сараем, который Ольга прошлым летом наконец-то очистила от старого хлама. Этот дом принадлежал её бабушке. После бабушкиной смерти Ольга, выждав положенные шесть месяцев, вступила в наследство. Все документы были оформлены на неё. Земельный участок — тоже.
Дмитрий к этой даче не имел никакого отношения. Он приезжал туда несколько раз: помогал косить траву, однажды ремонтировал водосток, пару раз жарил шашлык. На этом всё. Он не покупал этот дом, не получал его в наследство, не занимался оформлением, не платил налоги и не вкладывался в ремонт.
Но у Марины Викторовны был удивительный талант: если ей становилось удобно, чужое имущество очень быстро превращалось в «общее».
Сначала она говорила «ваша дача». Потом начала уточнять: «Димина тоже». А однажды, при Алине, между делом бросила:
— У ребят теперь есть куда детей летом вывозить.
Тогда Ольга промолчала. Ей не хотелось портить семейный обед. А после ухода гостей Дмитрий сказал:
— Мам просто ляпнула. Не обращай внимания.
И Ольга тогда ещё поверила.
Позже Алина прислала сообщение: «Оль, можно я в июле с детьми к вам на дачу на пару дней? Дмитрий говорил, там хорошо».
Ольга ответила вежливо: «В июле я сама планирую там быть, а дальше посмотрим».
После этого повисла пауза. Неприятная, тяжёлая, наполненная намёками. Марина Викторовна при встречах то вздыхала, что дети «в городе чахнут», то рассуждала о том, что «у порядочных людей дачи просто так не пустуют», то горько замечала, что «родные нынче стали хуже чужих».
Ольга всё это слышала. И запоминала. Но чёткую границу пока не проводила, потому что до этого никто ещё не пытался фактически забрать ключи.
И вот теперь Марина Викторовна сидела на её кухне с готовым планом захвата майских праздников.
— Дмитрий в курсе? — спросила Ольга.
Свекровь неопределённо повела плечом.
— Дмитрий человек мягкий. Он, конечно, начал говорить, что надо сначала обсудить с тобой. Но я ему объяснила: обсуждать тут нечего. Родственники же не на год напрашиваются.
— Он обещал вам ключи?
— Он сказал, что ключи у тебя.
— Я спрашиваю не это. Он пообещал, что я их отдам?
Марина Викторовна замолчала. На её лице мелькнуло раздражение.
— Он сказал, что поговорит.
— Значит, не обещал.
— Ольга, не устраивай допрос. Я не маленькая девочка, чтобы перед тобой отчитываться.
— А я не заведующая складом, чтобы выдавать ключи по вашему списку.
Марина Викторовна резко втянула воздух носом. Её взгляд прошёлся по кухне, по пакету с петлями, по Ольгиной сумке, по связке ключей. Совершенно очевидно, она рассчитывала на другой сценарий: пришла, потребовала, получила и ушла победительницей.
— Ты опять решила характер показать? — спросила она уже тише. — Перед кем? Передо мной? Перед Дмитрием? Перед детьми Алины?
— Я пытаюсь понять, в какой момент моя собственность стала местом, куда можно записываться без моего согласия.
— Собственность, собственность, — передразнила свекровь. — Слова-то какие громкие пошли. Раньше люди проще жили.
— Раньше люди тоже отличали своё от чужого.
— Чужого? — Марина Викторовна слегка подалась вперёд. — Это родня твоего мужа.
— Вот именно. Родня моего мужа. Но не хозяева моей дачи.
Несколько секунд свекровь пристально смотрела на Ольгу, будто пыталась отыскать в её лице слабое место. Но Ольга сидела прямо. Не улыбалась. Не оправдывалась. Не суетилась.
Тогда Марина Викторовна сменила тактику.
— Оль, ну зачем ты такая колючая? Детям там было бы хорошо. Они весь год в четырёх стенах. Алина одна тянет двоих, ей тоже нужно выдохнуть. Игорь с Кирой сто лет никуда не выбирались. Я думала, ты поймёшь.
— Понять я могу многое. Но ключи всё равно не дам.
— Почему?
— Потому что меня не спросили. Потому что людей набирается больше, чем этот дом способен нормально вместить. Потому что условий для такой толпы там нет. Потому что я готовлю участок к работам, и мне не нужны чужие дети рядом с инструментами, ямой под слив и старым колодцем. Потому что потом за порядок отвечать придётся мне. Потому что если кто-то что-нибудь сломает, вы скажете: «Ну это же дети». А если кто-то поранится, виноватой окажусь я.
Свекровь отмахнулась.
— Господи, да что там может произойти? Дети всю жизнь по дачам бегали.
— По чужим участкам без разрешения хозяев?
— Опять ты за своё.
Ольга поднялась, достала из шкафа стакан, налила воды и сделала несколько глотков. Лицо её оставалось спокойным, но на скулах проступили красные пятна. Поставив стакан, она снова села за стол.
— Марина Викторовна, вы сейчас не просите. Вы уже всё решили. Даже продукты между собой распределили. Вы пришли не договариваться, а забрать.
— Потому что с тобой по-другому невозможно! — не выдержала Марина Викторовна. — Тебе только дай волю.
