Пятилетняя София, наряженная в лёгкое праздничное платье, носилась по театральному фойе вокруг огромной новогодней ели.
— София, тише! Упадёшь же! — тревожно окликнула её Мария.
— Да пусть побегает, — мягко вступился за дочь Андрей. — Она такую ёлку впервые в жизни видит. Пусть это останется у неё в памяти.
Мария, не сводя глаз с расшалившегося ребёнка, спросила:
— А ты сам помнишь свой первый утренник?
— Ещё бы, — усмехнулся Андрей. — В садике всем мальчишкам велели явиться на праздник гномами. Маме на работе кто-то дал костюм: курточку, короткие штанишки и колпак с пришитой бородой. Только колпак оказался мне не по размеру — всё время съезжал на глаза. А борода ужасно кололась. Я вспотел, ничего перед собой не видел, врезался во всех подряд и мешал другим танцевать. В итоге воспитательница не выдержала и сняла с меня и колпак, и бороду. Вот тогда я почувствовал настоящее счастье.
Мария звонко рассмеялась.
В этот момент София на полном ходу столкнулась с гигантской белкой — точнее, с актёром, переодетым в белку. Тот ловко подхватил девочку на руки и нарочито сурово произнёс:
— Это кто тут так шумит и не даёт лесным зверям спать?
София испуганно заморгала и завертела головой, пытаясь отыскать родителей.
— Ну вот, я же говорила… Простите, пожалуйста… — начала Мария, подходя ближе.
Но тут раздался второй звонок, приглашая зрителей занять места в зале. Артист осторожно поставил девочку на пол и исчез среди людей.
— Ну что, идём искать наши места по билетам, — сказал Андрей, взяв Софию за руку. Потом он взглянул на жену внимательнее: — Маш, ты чего? Ты меня слышишь?
Мария словно очнулась.
— Что?
— Второй звонок уже был. Пора в зал, — повторил Андрей.
— Да, конечно. Пойдёмте, — быстро ответила она и направилась следом за мужем и дочерью.
Они отыскали свой ряд. София уселась в кресло, но тут же недовольно протянула:
— Пап, я ничего не вижу.
Перед ней сидел взрослый мужчина, почти полностью закрывая сцену.
— Когда начнётся спектакль, я посажу тебя к себе на колени, — пообещал Андрей.
Мужчина впереди обернулся.
— Я вам мешаю? Тогда пересяду, — сказал он и поменялся местами со своим сыном.
Теперь уже мальчик начал жаловаться, что ему стало плохо видно. Но договорить он не успел: свет в зале постепенно померк, разговоры, шорохи и детский гомон стихли. Темнота мягко накрыла зрительный зал, а яркие лучи софитов легли на тяжёлый бархатный занавес, расшитый золотистым узором.
Мария почти не следила за происходящим на сцене. Мысли её были где-то далеко. Лишь когда появился тот самый актёр в костюме белки, она напряглась и стала всматриваться в него. Он старался говорить другим голосом, но в отдельных фразах всё равно проскальзывали до боли знакомые интонации.
«Нет, этого просто не может быть», — растерянно подумала Мария.
В антракте они втроём вышли из зала. Андрей отправился к буфету купить Софии лимонад, а Мария с дочерью снова подошли к ёлке в фойе.
— Привет, — неожиданно прозвучал рядом знакомый голос.
По спине Марии пробежал холодок, будто её задел ледяной сквозняк.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. — Даже красивее, чем раньше. Это твоя дочка?
— Меня зовут София, — вместо матери уверенно ответила девочка. — А ты правда белка?
— Конечно, настоящая, — серьёзно подтвердил актёр.
— Неправда, — нахмурилась София. — Ты просто дядя в костюме. Я уже большая, мне пять лет.
Мария стояла в полном смятении. Она не понимала, что должна сказать и зачем он вообще подошёл к ней сейчас, спустя столько времени.
— Папа! — радостно крикнула София и бросилась навстречу Андрею.
Когда Мария обернулась, актёра в беличьем костюме рядом уже не было.
С Ильёй они впервые встретились на пляже. Тем летом жара стояла такая, что из воды совсем не хотелось выходить. У киосков с мороженым тянулись длинные очереди. Когда девушки в очередной раз выбрались из реки и вернулись к своим вещам, на их покрывале лежали два рожка мороженого.
— Вот это да! Кто у нас такой щедрый? — обрадовалась Виктория, поднимая одно. — Холодное! Держи. — Она протянула второе Марии.
— Ты что делаешь? Положи обратно, — насторожилась Мария. — Наверное, кто-то просто перепутал покрывало.
