— Мам, я пришёл! — окликнул Андрей, переступая порог квартиры и стягивая с плеч куртку.
Но почти сразу из-за стены донёсся крик. Сосед опять напился. Такое случалось часто: стоило Роману залить в себя лишнего, как он начинал срываться на жене. Даже в жару Ольга ходила в кофтах с закрытыми рукавами — прятала следы побоев. Весь подъезд знал, что творится за их дверью. Соседи не раз звонили в полицию, опасаясь, что однажды всё закончится бедой для Ольги или её маленькой дочки Полины. Только пользы от этих вызовов не было никакой.
При полицейских Роман держался нагло и уверенно. Мол, жена его, значит, сам разберётся, как с ней обращаться. Не избивает он её, а воспитывает. Раз виновата — пусть терпит.
Патруль обычно уезжал ни с чем.
— И вы вот так просто уйдёте? — как-то не выдержал сосед с нижнего этажа. — Почему этого буяна не забираете? Он же никому спокойно жить не даёт!
— А за что его забирать, отец? — устало ответил один из полицейских.
— Вы что, ждёте, пока он бедную бабу до смерти забьёт? А девочку потом куда? В интернат? Хороши у вас порядки! — возмущался мужчина.
— Заберём мы его, — объяснял полицейский, — подержим сутки и отпустим. А потом жене только хуже станет. Вернётся и ещё сильнее сорвётся на ней.
Так Роман и продолжал пить, буянить и поднимать руку на Ольгу. В чём именно она перед ним была виновата, никто из соседей так и не понимал.
— Опять Роман войну устроил, — сказал Андрей, проходя на кухню.
— Грех, конечно, так говорить, — тяжело вздохнула мать, — но лучше бы уж допился до конца. Всем бы легче стало. Хотя, видно, и Богу такой не нужен.
На кухне стоял тёплый, домашний запах жареной картошки с луком. Андрей обожал это простое блюдо именно в мамином исполнении. Он мог есть её утром, днём и вечером — и всё равно не надоедало бы.
— Ой, ты же голодный с дороги, — спохватилась мать и приподняла крышку со сковородки. — Уже всё готово, сейчас положу.
От запаха у Андрея невольно потекли слюнки, он громко сглотнул. Мать быстро сняла с сушилки над раковиной тарелку, но в эту же секунду за стеной раздался тяжёлый грохот. Будто что-то большое рухнуло на пол. Андрею даже показалось, что плитка под ногами дрогнула.
Они с матерью одновременно замерли и переглянулись.
— Неужели убил… — едва слышно прошептала она.
Не говоря ни слова, оба бросились в прихожую. Андрей уже схватился за дверную ручку, но мать вдруг перехватила его за руку.
— Не ходи, — выдохнула она сдавленным шёпотом.
— Мам…
— Не ходи, — повторила она и замотала головой так отчаянно, что короткие кудри заметались из стороны в сторону.
В этот момент в соседней квартире щёлкнул замок. Дверь открылась. Криков Ольги больше не было слышно.
Андрей осторожно отодвинул мать в сторону, распахнул входную дверь — и вздрогнул. Прямо перед ним стояла Полина, дочка Ольги. Видимо, она выбежала к ним, но не успела даже нажать на звонок.
Девочка была бледная, перепуганная, совершенно растерянная. Но слёз на её лице не было.
— Что там случилось? — тихо спросил Андрей.
Полина ничего не ответила. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами и только едва заметно махнула рукой в сторону своей квартиры.
— Заходи, — мягко сказал он. — Мам, возьми её к себе.
Андрей посторонился, пропуская девочку внутрь, а сам вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.
В соседнюю квартиру он вошёл осторожно, почти бесшумно. И сразу увидел Ольгу. Она сидела прямо в дверном проёме кухни, спиной к нему, сгорбившись и вжав голову в плечи. Её тело мелко раскачивалось вперёд-назад.
Андрей сделал несколько шагов ближе — и заметил на полу ноги Романа.
Он осторожно коснулся Ольгиного плеча. Женщина тут же перестала качаться и резко обернулась. Ладони она прижимала ко рту, будто боялась издать хоть звук.
— Тише, — зачем-то произнёс Андрей.
Ольга кивнула, так и не убирая рук от лица. Слёзы вдруг сорвались с её глаз и побежали по щекам, словно только и ждали этого мгновения. Она то ли подавила всхлип, то ли судорожно вдохнула.
