— Мам, я вернулся! — крикнул Артём, переступая порог квартиры и стягивая с плеч куртку.
Но ответить мать не успела: из-за соседней стены донёсся надрывный крик. Артём поморщился. Сосед снова напился. Это случалось часто: Денис пил, а потом срывал злость на жене. Марина даже в жару ходила в кофтах с длинными рукавами, пряча синяки от чужих глаз. Весь подъезд знал, что у них творится. Соседи не раз вызывали полицию, опасаясь, что однажды всё закончится бедой — и для Марины, и для её дочери Полины. Только помощи от этих вызовов почти не было.
При полицейских Денис держался нагло. Мол, жена его, и он сам разберётся, как с ней обращаться. Он её, видите ли, не избивает, а воспитывает. Раз виновата — пусть терпит.
Патруль обычно уезжал ни с чем.
— И что, так просто оставите? Почему не заберёте этого буяна? — как-то не выдержал сосед снизу. — Он же всему дому покоя не даёт.
— А за что его забирать, отец? — устало ответил один из полицейских.
— Так вы ждёте, пока он несчастную женщину до смерти забьёт? А ребёнок куда потом? В интернат? Хороши у вас порядки! — возмущался мужчина.
— Заберём — сутки посидит, потом выпустим. А жене после этого ещё хуже будет. Он её потом вдвое сильнее изобьёт, — объяснял полицейский, словно давно выученную фразу.
Так Денис и жил: пил, орал, поднимал руку на Марину. За что именно она перед ним была «виновата», никто в доме понять не мог.
— Денис опять буянит, — сказал Артём, зайдя на кухню.
Мать тяжело вздохнула.
— Грех, конечно, так говорить… но лучше бы он однажды допился до конца. Всем легче стало бы. Хотя и Богу такой, видно, не нужен.
На кухне стоял густой запах жареной картошки с луком. Артём любил это блюдо с детства и, казалось, мог есть мамину картошку хоть три раза в день — утром, днём и вечером.
— Ох, ты же голодный пришёл, — спохватилась мать и приподняла крышку со сковороды. — Уже всё готово, сейчас положу.
От аппетитного аромата у Артёма тут же потекли слюнки. Он шумно сглотнул. Мать поспешно потянулась к сушилке над раковиной за тарелкой, но в этот момент за стеной что-то с оглушительным грохотом рухнуло. Артёму показалось, что даже пол под ногами дрогнул. Они с матерью одновременно замерли и переглянулись.
— Неужели убил… — едва слышно прошептала она.
Больше не говоря ни слова, они оба бросились в прихожую. Артём уже взялся за дверную ручку, но мать вдруг схватила его за руку.
— Не ходи, — выдохнула она сдавленным шёпотом.
— Мам…
— Не ходи, слышишь? — Она так отчаянно замотала головой, что её кудри заметались из стороны в сторону.
И тут в соседней квартире щёлкнул замок. Марина больше не кричала. Артём осторожно отстранил мать, открыл свою дверь и невольно вздрогнул. Прямо перед ним стояла Полина, дочь соседки. Видимо, девочка бежала к ним за помощью, но не успела даже нажать на звонок.
Лицо у неё было бледное, испуганное, растерянное. Но слёз не было.
— Что там произошло? — тихо спросил Артём.
Полина не ответила. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не моргая, и только слабым движением руки указала в сторону своей квартиры.
— Заходи, — мягко сказал он. — Мам, возьми её к себе.
Артём посторонился, пропуская девочку внутрь, а сам вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.
В соседнюю квартиру он вошёл осторожно, почти бесшумно. Сразу же увидел Марину: она сидела прямо в проёме кухни, спиной к нему, вся сжавшись, будто пыталась спрятаться внутри самой себя. Её плечи мелко ходили, она раскачивалась взад-вперёд, втянув голову.
Артём сделал несколько шагов ближе — и заметил на полу ноги Дениса.
Он осторожно коснулся Марины за плечо. Женщина тут же перестала раскачиваться и резко обернулась. Ладони она прижимала ко рту, будто боялась издать хоть звук.
— Тише, — зачем-то произнёс Артём.
Марина кивнула, не убирая рук от лица. И только тогда по её щекам покатились слёзы, словно до этого они ждали разрешения. Она то ли всхлипнула, то ли судорожно втянула в себя воздух.
— Давайте, я помогу, — негромко сказал Артём и осторожно подхватил её под руки.
