Марина вернулась к себе после посиделок за чаем у приятельницы, которая жила на соседней улице. Едва переступив порог, она застыла и громко ахнула. В гостиной всё было перевёрнуто вверх дном, в спальне — та же картина: выдвинутые ящики, распахнутые полки, разбросанные вещи. Но сильнее всего её испугал платок, валявшийся прямо на полу. Именно в него она обычно заворачивала деньги, отложенные на самый крайний случай.
Марина бросилась к шифоньеру, к той самой полке, где под старым свитером держала свои скромные накопления. Свитер лежал на месте, но под ним было пусто. Дрожащими пальцами она достала из кармана плаща телефон и сразу набрала старшего сына.
— Димочка, сынок… он забрал мои деньги, — проговорила она сквозь всхлип. — Всё-таки нашёл, представляешь? Негодник… у собственной матери украл. До последней гривны унёс.
— Алексей тебя обокрал? — голос Дмитрия прозвучал сухо и жёстко. — Пиши заявление в полицию.
— Да как же так можно… он ведь мне сын, — едва слышно возразила Марина.
Она всегда была мягкой, уступчивой женщиной и слишком многое прощала своим детям. Особенно младшему — тому самому, который и к тридцати семи годам так и не сумел встать на ноги и устроить нормальную жизнь.
— Очень даже можно, мама, — резко сказал Дмитрий. — Ты забыла, что Лёшка устроил в прошлый раз? Он ещё и нас обвинил, будто ему чего-то недодали! Ты всю жизнь носилась с ним как с писаной торбой, вот он и решил, что ему всё позволено.
— Дмитрий, ну зачем ты так со мной разговариваешь? — жалобно прошептала Марина.
К старшему сыну она привыкла обращаться за поддержкой во всём. Дмитрий был человеком семейным, состоявшимся, надёжным; родным он помогал без лишних слов. Младшего брата он давно недолюбливал за беспорядочность, безответственность и вечные обещания, которые ничем не заканчивались. А Марина, хотя и понимала где-то в глубине души, что сама слишком многое позволяла Алексею, признавать ошибки своего мягкого воспитания не хотела.
После смерти её мужа, случившейся шесть лет назад, Алексей всё чаще втягивал мать в свои беды. То ему срочно нужны были деньги, то требовалось закрыть долг, то он уверял, что это в последний раз. Возвращать он ничего не возвращал. Постепенно он перестал видеть в ней родителя, которого нужно уважать, и привык: мать всё равно не откажет.
Бегство от проблем с помощью алкоголя разрушило и его семью. Жена Виктория ушла, забрав двоих маленьких детей, и твёрдо сказала, что не позволит ему видеться с ними, пока он не бросит пить.
— Мам, твоё сострадание ему не помогает, — продолжал Дмитрий уже чуть тише, но всё так же твёрдо. — Ты только себе жизнь губишь. Он же постоянно доводит тебя то до слёз, то до давления. Я приеду после работы, и мы вместе напишем заявление. Всё, моё терпение закончилось. Я больше не хочу иметь с ним никаких дел. И тебе давно пора перестать его жалеть. Он взрослый мужчина. Раз детей завести смог, значит, и отвечать за собственную жизнь обязан был научиться.
Весь день Марина не находила себе места. Её мучил не только поступок Алексея, но и то, с какой ненавистью Дмитрий говорил о брате. Больнее всего было думать, что её сыновья стали чужими друг другу. Где они с мужем ошиблись? Что упустили? В какой момент всё пошло наперекосяк?
Когда-то она искренне гордилась тем, что Дмитрий, старший на десять лет, был для Алексея настоящей опорой. Он учил младшего порядку, приучал к дисциплине, заступался за него перед дворовыми хулиганами, объяснял, почему нельзя начинать курить, помогал с уроками. Тогда Марине казалось, что между братьями всегда будет крепкая связь.
Теперь же Дмитрий окончательно разочаровался в Алексее и не хотел давать ему очередной шанс. Да и сама Марина всё яснее понимала: она обманывала прежде всего себя. Сколько раз Алексей клялся исправиться, найти постоянную работу, помириться с женой и вернуться к детям? Но вместо этого он катился всё ниже. И теперь дошёл до самого дна — обворовал собственную мать.
