— Сейчас же открывай! У меня пакеты неподъёмные, руки уже немеют! — резкий женский голос звенел в подъезде, отражаясь от стен, а дверная ручка при этом дёргалась так, будто её собирались вырвать с корнем.
Потом раздался тупой удар — словно кто-то со злостью пнул дверь носком ботинка. Следом заскрежетал ключ: его пытались провернуть в замке, но механизм упрямо не поддавался.
Марина сидела в прихожей на мягком пуфе, сложив руки на груди, и неподвижно смотрела на входную дверь. В её квартире — купленной на собственные деньги, выплаченной собственными нервами и трудом — было спокойно, тепло и надёжно. На маленькой тумбе лежала квитанция от мастера, заменившего замки, а рядом тускло поблёскивала новая связка ключей — тяжёлая, непривычная и удивительно приятная на ощупь.
— Это что ещё такое? Замок сломался? — не унимались за дверью. — Марина, ты дома? Я же видела свет в окне, когда из такси выходила! Не делай вид, что не слышишь. Открывай, я с дороги еле живая!
Ручку снова начали дёргать, теперь ещё яростнее. Марина не пошевелилась. Она даже свет в коридоре не включила, чтобы её силуэт случайно не выдал присутствие через щель под дверью. Внутри не шевельнулось ни сочувствия, ни раскаяния. Только тяжёлое, накопленное годами раздражение, которому наконец нашёлся выход — простой, конкретный и давно необходимый.
Всё покатилось не сегодня и даже не вчера. Родственные связи бывают непростыми сами по себе, но когда ими начинают пользоваться как бессрочным пропуском в чужой дом и чужую жизнь, они уже не объединяют, а душат.
Младшая сестра, Анастасия, с юности была уверена: окружающие обязаны подстраиваться под её настроение, желания и обстоятельства. Десятилетняя разница между ними чувствовалась во всём. Пока Марина шаг за шагом выстраивала карьеру, влезала в ипотеку, экономила на отдыхе, одежде и любых маленьких радостях, чтобы быстрее закрыть долг за жильё, Анастасия всё «искала себя». Она то увольнялась, то загоралась новым хобби, то меняла мужчин, а между очередными личными катастрофами неизменно появлялась у старшей сестры на пороге.
Сначала Марина старалась относиться к этому по-человечески. Всё-таки родная сестра. Квартира большая, три комнаты, места хватает. Ну поживёт несколько дней, максимум пару недель, пока не найдёт новую съёмную комнату или не наладит отношения с очередным избранником. Анастасия быстро поняла, насколько удобно иметь такой запасной аэродром. А потом, почти незаметно, получила собственные ключи — будто бы только для того, чтобы поливать цветы, пока Марина уезжала в командировку.
С этого момента начался тихий, но изматывающий бытовой кошмар.
Марина могла вернуться домой после изнурительного рабочего дня, когда в голове гудело от совещаний, и мечтать лишь о горячей ванне и тишине. Но вместо этого в гостиной обнаруживалась весёлая компания. Анастасия с подругами устраивалась на светлом диване с бокалами вина, вокруг стояли коробки от доставки, салфетки, соусы и тарелки.
— Ой, Марин, ты уже пришла? — сестра хлопала длинными наращёнными ресницами и ничуть не выглядела смущённой. — Мы тут ненадолго собрались. Ты же знаешь, у меня соседка совсем ненормальная, к себе никого не пригласишь. Ты иди, отдохни в спальне, мы будем тихо.
И Марина действительно уходила. Молча, сжав зубы, потому что устраивать сцену при чужих людях ей казалось унизительным. Зато утром её встречали засохшие липкие круги на столешнице, полная раковина грязной посуды и пустая баночка от дорогого увлажняющего крема, который Анастасия без спроса щедро использовала для рук.
Последней каплей стала история, случившаяся совсем недавно. В пятницу вечером Марина возвращалась домой с предвкушением двух спокойных выходных. Она уже мысленно представляла себе чистую кухню, мягкий плед, сериал и возможность ни с кем не разговаривать. Но стоило открыть дверь, как в нос ударил чужой сладкий парфюм, смешанный с тяжёлым запахом жареного лука.
На кухне распоряжалась Анастасия. Она стояла у плиты босиком, в Маринином шёлковом халате, и с деловитым видом мешала что-то шипящее на чугунной сковороде металлической лопаткой.
— Привет! — бодро крикнула она, даже не обернувшись толком. — Я решила картошки нажарить с грудинкой. Дмитрий скоро приедет, мы у тебя на выходные останемся. У него дома трубы меняют, воды вообще нет. Не в гостиницу же нам идти, когда у меня сестра живая и квартира пустая.
Марина медленно поставила сумку на пол. Взгляд сам собой начал выхватывать детали. На столе была раскрыта упаковка дорогих фермерских сыров, которые она купила себе к маленькому личному празднику, и от этой покупки уже осталась только половина.
