В трубке почти сразу раздался оглушительный крик:
— Марина! Ты в своём уме вообще?! — голос Анастасии бил по ушам так резко, что Марина невольно отодвинула телефон подальше. — Что ты сделала с замком? Я ключ вставляю, а он только наполовину входит и дальше не поворачивается! Ты его что, испортила?
— Нет, — ровно произнесла Марина, продолжая смотреть в дверной глазок. — Я его заменила, Анастасия.
На площадке вдруг стало тихо, будто кто-то выключил звук. Но уже через секунду тишину прорвало возмущённое шипение.
— В смысле заменила? Зачем?! У меня у тебя в шкафу зимние сапоги остались, пальто висит! И вообще, я приехала к тебе на неделю. Хозяин мою квартиру выставил на продажу, мне пришлось срочно съезжать! Открывай немедленно, мы сейчас занесём коробки, а потом уже будешь изображать оскорблённую принцессу!
— Мы? — переспросила Марина, хотя прекрасно понимала, о ком идёт речь.
— Ну я и Дмитрий, кто ещё! — раздражённо бросила сестра. — У него в комнате ремонт, там пыль столбом, жить невозможно. Марина, открой дверь! Я сказала, коробки тяжёлые!
В её голосе не слышалось ни малейшей попытки попросить. Ни раскаяния за прошлую выходку, ни смущения, ни простого человеческого «можно?». Только уверенность, что дверь обязаны распахнуть перед ней по первому требованию.
— Здесь вы жить не будете, Анастасия, — сказала Марина спокойно, но жёстко. — Я предупредила тебя ещё в прошлый раз. Свои сапоги и пальто можешь забрать: я сейчас сложу их в пакет и вынесу за дверь. После этого вы с Дмитрием поедете и найдёте жильё, которое сможете оплатить.
— Ты издеваешься, что ли?! — сестра сорвалась на визг. Снаружи снова глухо ударили по двери. — Куда мы сейчас поедем? У нас деньги только на еду остались! Вот это называется родная сестра? Я сейчас маме позвоню, она быстро объяснит тебе, как надо себя вести!
— Звони, — без тени волнения разрешила Марина. — Можешь заодно вызвать полицию. Только не забудь: по документам эта квартира принадлежит мне. Ты здесь не зарегистрирована и права проживать тут не имеешь. А если продолжите устраивать концерт в подъезде, наряд вызову уже я — за хулиганство.
Она завершила разговор, положила мобильный на пуфик у стены и прошла в гардеробную. С верхней полки Марина достала плотный пакет, аккуратно уложила в него замшевые сапоги Анастасии, сверху бросила лёгкое осеннее пальто и маленькую косметичку, которую сестра когда-то «случайно» забыла. Вернувшись в прихожую, она остановилась и прислушалась.
За дверью спорили вполголоса, но эмоции всё равно прорывались сквозь металл. Низкий мужской бас, очевидно Дмитрия, что-то недовольно бормотал — наверное, предлагал варианты, куда можно поехать. Анастасия же с надрывом убеждала его, что «эта стерва» сейчас остынет, одумается и впустит их как миленькая.
Телефон вновь ожил резким звонком. На экране появилось имя тёти Людмилы. Мать Марины и Анастасии уже давно жила в другом городе и обычно предпочитала не лезть в ссоры дочерей. Зато тётя Людмила, старшая мамина сестра, считала себя хранительницей семейного мира. Правда, этот мир почему-то почти всегда строился за счёт уступок Марины и полного оправдания младшей.
Марина устало выдохнула и приняла вызов.
— Мариночка, здравствуй, — протянула тётя приторно-мягким голосом. — Слушай, мне тут Настенька позвонила вся в слезах. Говорит, ты замки поменяла и не пускаешь её домой, она на лестнице стоит с вещами. Что у вас опять случилось?
— Здравствуйте, тётя Людмила, — ответила Марина без раздражения, но и без привычной покорности. — Ничего особенного не случилось. Анастасия решила поселиться у меня вместе со своим сожителем, не спросив, согласна ли я. Я их не впускаю.
— Ну, Мариночка, ну разве так можно? — в голосе тёти тут же появилась укоризна. — Она же ещё девчонка, глупая, не всё понимает. У неё беда: хозяин выгнал, идти некуда. Вы же сёстры, одна кровь. Кто поможет в тяжёлый момент, если не родные? Пусти их хоть на пару месяцев, пусть перекантуются, пока устроятся. У тебя квартира большая, неужели места жалко?
— Тётя Людмила, — произнесла Марина, и её голос звучал так же твёрдо, как новый замок на двери. — Анастасии двадцать восемь. Она не маленькая девочка, а взрослая женщина. Если ей и её мужчине негде жить, значит, им нужно работать больше и снимать жильё, а не переезжать ко мне на шею. Моя квартира — не бесплатный приют.
— Как у тебя язык поворачивается такое говорить? — ахнула тётя. — Мы всегда держались друг за друга! А ты из-за каких-то метров готова отвернуться от сестры. Вот если с тобой что-нибудь случится, кто тебе стакан воды подаст?
— Если я впущу их к себе, тётя Людмила, этот стакан воды мне понадобится очень скоро — от нервного истощения, — сухо сказала Марина. — Анастасия не умеет уважать чужие границы. Она берёт мои вещи без спроса, портит имущество и уверена, что ей всё позволено. Я оплачиваю коммунальные счета и покупаю продукты.
