— Сумки куда кидать? На пол можно или у вас тут какая-нибудь клеенка найдется?
Незнакомый юношеский голос, уже срывающийся в грубоватый бас, прозвучал из прихожей так внезапно, что Екатерина дернулась и уронила на пол кухонное полотенце. Она поспешно убавила огонь под кастрюлей с закипающим борщом, вытерла мокрые ладони и вышла из кухни.
Увиденное показалось ей какой-то нелепой, дурной шуткой. На пороге ее идеально вымытой, совсем недавно отремонтированной квартиры стоял Дмитрий. А рядом с ним неловко топтался высокий сутулый парень лет двадцати — в огромной черной толстовке и тяжелых кроссовках, заляпанных уличной грязью. У их ног валялись три объемные спортивные сумки и набитый до отказа рюкзак.
Екатерина почти сразу его узнала. Это был Артём, сын Дмитриевой сестры Светланы, живший в областном центре. Последний раз она видела его года три назад.
— Дмитрий, что это значит? — негромко спросила Екатерина, переводя взгляд с мужа на племянника и обратно.
Дмитрий торопливо снял куртку, явно избегая встречаться с женой глазами. Он натянуто улыбнулся, хлопнул Артёма по плечу и нарочито бодрым голосом заговорил:
— Екатерина, ну вот, встречай. Хотя вы, конечно, и так знакомы. Артём теперь студент, в наш политех поступил. А с общежитием не вышло, мест нет. Светлана звонила, вся в слезах, говорит, мальчишке жить негде. Я и сказал: пусть приезжает к нам. У нас же одна комната без дела стоит. Все-таки родня, свои люди. Заходи, Артём, чего застыл, чувствуй себя как дома.
Артём, не проронив ни слова, шагнул в квартиру прямо в грязной обуви. Он потащил за собой по светлому ламинату одну из сумок, и острый пластиковый угол скребанул по полу, оставив заметную темную черту.
У Екатерины внутри сначала все похолодело, а потом медленно поднялась горячая волна злости. Комната, которую Дмитрий так легко назвал «пустой», вовсе не была пустой. Это был ее рабочий угол, ее маленькое убежище. Там стояла швейная машинка, там были расставлены книги, там она иногда ночевала, когда муж начинал храпеть так, что спать рядом становилось невозможно. И вот теперь в это личное пространство, в квартиру, купленную на деньги от продажи родительской дачи и оформленную на нее еще до брака, привели взрослого постороннего человека. Без разговора. Без просьбы. Без малейшего уважения к ее мнению. Просто поставили перед свершившимся фактом.
Она так крепко стиснула зубы, что заболели скулы. Но устраивать разборку в прихожей, при чужом парне, ей не позволяли ни воспитание, ни чувство собственного достоинства.
— Артём, сними обувь, — произнесла Екатерина холодно. — И сумки подними, не тащи их по полу. Комната дальше по коридору, направо.
Парень недовольно цокнул, кое-как скинул кроссовки, едва не задев грязной подошвой светлые обои, и поволок вещи в указанную сторону.
Как только дверь за ним закрылась, Екатерина ухватила Дмитрия за рукав рубашки и почти силой завела его на кухню. Дверь за собой она прикрыла плотно.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — прошипела она, глядя в его растерянное лицо. — Почему ты притащил его сюда? Почему не позвонил мне заранее? Почему не спросил? Это, между прочим, и мой дом тоже, Дмитрий. А если точнее — по документам только мой.
Муж нервно потер переносицу и отвел глаза к окну.
— Екатерина, ну не начинай сразу. Как бы я тебе такое по телефону сказал? Ты бы тут же устроила скандал. А Светлана плачет, просит, умоляет. Она мне родная сестра. Парню учиться надо. Мы же семья, должны выручать друг друга. Он спокойный, будет сидеть в телефоне, ты его почти не заметишь.
— Не замечу? — Екатерина горько усмехнулась. — Взрослого парня в двухкомнатной квартире? А кормить его кто собирается? Стирать за ним кто будет? За воду, свет и продукты кто заплатит? Светлана тебе хоть гривну на его содержание перевела?
Дмитрий покраснел и раздраженно махнул рукой.
— Какие еще деньги, Екатерина? У Светланы зарплата мизерная, она одна ребенка тянет. Мы что, тарелку супа ему пожалеем? Я зарабатываю нормально, ты тоже не нищенствуешь. Прокормим как-нибудь. Все, давай закроем эту тему. Он уже вещи раскладывает. Не выгоню же я его вечером на улицу.
Екатерина отвернулась к плите. В кастрюле тихо побулькивал борщ, по кухне тянулся теплый запах свеклы, чеснока и свежей зелени. Еще час назад вечер обещал быть спокойным, домашним, почти уютным. Теперь же ей казалось, что в ее аккуратный мир без спроса внесли чужой беспорядок.
На следующее утро стало ясно, что это только начало.
Екатерина проснулась в половине седьмого. Она рассчитывала без спешки принять душ, привести себя в порядок и спокойно уйти на работу. Но, подойдя к ванной, дернула ручку и уперлась в запертую дверь. Изнутри доносился шум воды, а поверх него грохотала громкая музыка с тяжелыми басами.
Она постучала. Никто не ответил.
Екатерина постучала еще раз, уже сильнее. Музыка продолжала долбить по стенам, будто ее квартира внезапно превратилась в молодежный клуб. Минуло пятнадцать минут. Потом двадцать. Время уходило, а вместе с ним таяло и ее терпение. Екатерина уже понимала, что опаздывает, и забарабанила по двери кулаком.
Наконец замок щелкнул. На пороге возник Артём. На бедрах у него было кое-как намотано ее любимое пушистое полотенце — то самое, которое Екатерина покупала специально для себя и никому не давала. То, что она увидела за его спиной, окончательно лишило ее дара речи.
