Ванная выглядела так, словно по ней прошёлся небольшой потоп. На плитке расплывались мокрые следы, зеркало было заляпано белыми разводами зубной пасты, а в раковине темнели клочья жёсткой щетины после бритья. Всё это добивал тяжёлый, липкий запах дешёвого сладкого дезодоранта, от которого першило в горле.
— Утро доброе, тёть Кать, — невнятно бросил Артём и, даже не смутившись, протиснулся мимо неё в коридор.
Екатерина несколько секунд стояла неподвижно, глядя на разгромленную ванную и на своё полотенце, которое парень, судя по всему, счёл общим имуществом. Потом она сжала губы, быстро вымыла раковину, стараясь не вдыхать этот приторный аромат, кое-как сполоснулась под почти ледяной водой — горячую Артём успел израсходовать полностью — и, не успев даже позавтракать, помчалась на работу.
К вечеру ощущение абсурда только усилилось. Домой Екатерина вернулась вымотанная, с двумя тяжёлыми пакетами продуктов. Уже в прихожей её встретили огромные кроссовки Артёма, брошенные поперёк прохода. От них тянуло таким запахом, что она невольно задержала дыхание.
На кухне за столом расположились Дмитрий и племянник. Перед ними стояли пустые тарелки, а вид у обоих был такой, будто они ждали официанта.
— О, наша хозяйка явилась! — оживлённо объявил Дмитрий. — Катюш, а что у нас будет на второе? Борщ мы уже прикончили. Артём ещё добавки просил, ну сама понимаешь, молодой организм, ему надо много есть.
Екатерина перевела взгляд на кастрюлю. Пятилитровая ёмкость, в которой утром ещё был борщ, сваренный с расчётом минимум на три дня, теперь стояла совершенно пустая.
— На второе будут макароны с сыром, — спокойно сказала она, выкладывая продукты из пакетов. — Больше я ничего приготовить не успела. Напоминаю, я работаю до шести.
Артём недовольно поморщился и начал ковырять вилкой в пустой хлебнице.
— Макароны? Тёть Кать, я на ночь углеводы не ем. Мне бы мясо. Ну, стейк какой-нибудь. Или куриную грудку запечённую. Мама мне вечером всегда мясное готовит.
Дмитрий тут же виновато улыбнулся племяннику, будто это он лично подвёл мальчика к голодной смерти, и полез в карман домашних штанов.
— Ладно, Артём, закажи себе доставку. Пиццу, роллы, что захочешь. Вот, держи тысячу.
Парень моментально выхватил купюру, коротко кивнул и скрылся в комнате. Екатерина медленно села на табурет, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна раздражения.
— Дмитрий, — произнесла она тихо, но голос всё равно дрогнул. — Ты сейчас дал ему деньги из тех, что мы отложили на коммуналку.
— Да брось ты, не начинай из-за мелочи, — отмахнулся муж. — Парень мяса захотел. Что я, должен отказать? Перед Светланой неудобно будет. Ещё подумает, что мы её сына голодом держим.
Слово «сын» и особенно этот жалостливый тон в отношении двадцатилетнего парня почти под метр девяносто звучали для Екатерины как насмешка.
Дальше становилось только хуже. Артём обживался в квартире так уверенно, словно оказался не у родственников, а в дорогом отеле с полным обслуживанием, где Екатерине досталась роль бесплатной уборщицы, прачки и повара. Он мог спать до обеда, потому что занятия в институте, как выяснилось, нередко «не имели смысла». По всем комнатам после него оставались кружки с недопитым чаем, который через пару дней покрывался мутной плёнкой. Самую дорогую колбасу и сыр, купленные Екатериной для завтраков Дмитрия, Артём уничтожал без малейших угрызений совести. Иногда он даже не резал хлеб, а просто открывал холодильник и откусывал прямо от палки колбасы.
Но сильнее всего Екатерину угнетал не сам племянник, а то, каким рядом с ним становился Дмитрий. При Артёме муж словно преображался: начинал изображать из себя щедрого, весёлого, «своего» дядю. Он покупал племяннику дорогие энергетики, подбрасывал деньги на карманные расходы и каждый раз вставал на его сторону, стоило Екатерине сделать хоть одно замечание.
К концу второй недели её терпение истончилась до предела. Екатерина поняла, что с Дмитрием сейчас разговаривать бесполезно, и решила обратиться напрямую к матери этого «временно поживущего» гостя. Дождавшись, когда муж уйдёт в гараж, а Артём завалится в своей комнате с наушниками, она набрала номер золовки.
— Алло, Светланочка, привет, — начала Екатерина как можно мягче. — Есть минутка?
— Привет, Катя. А что такое? Артём заболел? — в голосе Светланы сразу появилась настороженность.
— Нет, он здоров. Более чем. Аппетит отличный, ест за троих. Я, собственно, поэтому и звоню. Хотела обсудить денежный вопрос. Артём уже взрослый, продуктов уходит очень много. Плюс вода, свет, бытовая химия… Дмитрий мне ничего толком не объясняет, но, может быть, мы всё-таки договоримся, какую сумму ты будешь переводить нам на его проживание?
На другом конце линии стало тихо. Пауза затянулась, а потом Светлана коротко и неприятно усмехнулась.
— Катя, я, честно говоря, не поняла. Вы с Дмитрием живёте вдвоём, оба работаете, детей у вас нет, трат больших никаких. Квартира просторная. И вы решили с меня, одинокой матери, деньги брать? За то, что мой сын у родного дяди кусок хлеба съест? Дмитрий сам мне сказал, чтобы я ни о чём не переживала, что он Артёма полностью обеспечит. Мы же семья. Тебе самой не стыдно такие разговоры начинать?
Екатерина прикрыла глаза. В виске неприятно застучало.
— Ясно, — сказала она после короткой паузы. — Значит, Дмитрий взял на себя такие обязательства. Спасибо, что сказала честно. Всего доброго, Светлана.
Она отключила вызов и положила телефон на стол. Картина складывалась предельно ясно: муж решил предстать благодетелем, только расплачиваться за его щедрость предстояло из общего бюджета. А если честно — в основном из её денег, потому что зарабатывала Екатерина больше, и именно она почти всегда покупала продукты, бытовые мелочи и всё, что держало дом на плаву.
Настоящий перелом случился в четверг. Екатерину отпустили с работы раньше обычного: в офисе отключились серверы, и до конца дня делать было нечего. Она вернулась домой днём, бесшумно вставила ключ в замок и осторожно открыла входную дверь.
